Книга Биатлон. Мои крылья под прицелом, страница 192 – Анастасия Разумовская

— А потом убила, да?

Марг снова потемнел, насупился.

— Это не она. Это Грогий.

— Но по её приказу?

— Нет, что ты! Рос никогда бы… Я для неё был как… как…

— … игрушка, — тихо подсказал Пушистик. — Она тебя сажала со своими куклами и поила чаем с пирожными.

— Ну и что! Между прочим, пирожные были очень вкусными! А чай… тоже вкусным.

— Росинда играет в куклы? — удивилась я.

Кобольд пожал плечами:

— Она же девочка. Конечно, играет. Грогий убил меня ради своего племянника — Харлака. Ну и… кобальты и оборотни не особо ладят друг с другом… Ты бы видела, как Росинда плакала! Прям убивалась по мне! — в его тоне прозвучала почти гордость.

— Понятно, — пробормотала я. — Ну, в любом случае, сержусь я или нет на Росинду, ей от этого, полагаю, ни тепло, ни холодно. Она в своём мире, я — в своём, и наши пути уже никогда не пересекутся.

Марг быстро покосился на меня и снова потупился.

— Может, и так… только… пообещай не вредить ей. Пожалуйста. И пусть твой муж тоже не причинит ей зла.

— Я могу обещать только за себя, но не за Аратэ, — возразила я.

— Нет, — разволновался кобольд, — ты должна пообещать! Муж и жена — единое целое. Ты должна! Должна!

Он вдруг завизжал и вцепился в мои руки. И гора задрожала, пол ожил под ногами, стены зашевелились. Со сводов посыпались пыль и камушки. Сталактит слева от меня с грохотом упал на пол. Я попыталась освободиться из цепких ручонок, но не могла — они впились в меня, как когти орла.

Пушистик выкрикнул какое-то заклинание, и всё исчезло. Мы вдвоём оказались среди серебристо-лилового света.

— Прости, — вздохнул парень-дракон, — кобольды — тёмные фейри, у них не очень развито чувство правосудия, и они плохо воспринимают отказы. Слово «нет» в них всех рождает неконтролируемый гнев.

— Н-ничего, — пробормотала я и подняла руку.

На коже ярко-алыми полосами пролегли следы когтей Марга. Пушистик взял мои ладони в свои, поцеловал, и раны стали бледнеть и исчезать.

— Прости, — ещё раз шепнул он. — Признаться, меня удивил твой выбор. Лепреконы они же… так себе сущности. Уж лучше бы Эрсий. То же, конечно, не особая радость, но… Он хотя бы просто равнодушен. А Аратэ… Что ты в нём нашла?

— Любовь. Он любит меня. И я — его. И вовсе он не так себе.

— Ты счастлива?

Дракон заглянул в мои глаза с тревогой.

— Да.

Пушистик помолчал, обдумывая ответ. Снова вздохнул:

— Хорошо. Я больше не приду к тебе, если сама не позовёшь. Во сне, конечно. И подумай всё-таки над словами Марга. Прощай!

Я проснулась.

Ночь. Наша квартира. Широкая кровать. Рядом спит Аратэ. Я привстала и наклонилась, вглядываясь в его лицо. В ночном сумраке особенно резко было видно, как оно осунулось, как тени пролегли под глазами. Аратэ не щадил себя на работе, чтобы вытащить нас из «нужды», какой он видел наше сытое настоящее. И хотя я и посмеивалась, и злилась над этим его видением, но лепрекон всё вот это делал ради нас. Ради меня, нашей дочки. Ради моих родных.

Я нежно провела ладонью по колючей щеке, коснулась её губами. Аратэ выдохнул, сгрёб меня тяжёлой лапой и притянул к себе. Я уткнулась в его грудь.

Мой самый-самый лучший тёмный фейри.

Счастливая ли я? О да. И драконы могут ошибаться: в волшебный мир я не вернусь. Так что Росинда проживёт и без моей клятвы о непричинении зла. И с этой мыслью я снова заснула, обычным, немагическим сном.