Книга Биатлон. Мои крылья под прицелом, страница 34 – Анастасия Разумовская

— Про драконов рассказывать или как?

— Да, — мурлыкнула я, посмеиваясь, — валяй. Кстати, сразу признайся, Пушистик к какому виду принадлежит?

— Горный. В целом, горные обычно просты. Любят пожрать и поспать, лентяи. Но тут такое дело… Пушистик — метис. Такое случается у них. И, вероятно, кто-то из его предков был пещерным. А пещерные — твари подлые и коварные.

— Марга он сожрал?

— Ну, сожрать не сожрал, ему не дали, конечно. Но спалил в уголь. И это после года езды под седлом! Долго дожидался удобного случая.

— А за что он мстил Маргу?

Рыжий усмехнулся:

— Да так. Упал Марг неаккуратно и придавил лапу дракону, а они это ненавидят. У нас был воздушный бой, Марг был ранен в ногу, слезал, ну и… Коготь Пушистику пришлось отстричь, вот и всё. Я сразу предлагал убить огнедышащую тварь, но… они слишком дорогие, заразы.

— Убить⁈

— А что ещё с ним делать? Говорю же: отомстит непременно. Это было ожидаемо. Сто лет пройдёт, всё равно отомстит.

— Ну… извиниться, задобрить…

— Марг тоже так считал. Вкусняшки приносил всякие. Камешки блестящие. Ты ведь была у Пушистика, да? Горняки обожают всё блестящее. Только кролики так морковку жрали — всё бесполезно. Тварь просто сделала вид, что простила. Они такие, да.

— Ясно, — прошептала я, невольно бледнея.

Ужас то какой! Аратэ забрал у меня тряпку и приказал:

— Отойди в угол, с глаз Мора. Да, туда. Сейчас лапы ему помою.

Присел рядом, слева от морды ящера, поставил ведро, причмокнул:

— Ну, кто у нас умный мальчик? М-м, Мор? Кто у меня хороший пацан?

Дракон хрюкнул. Я аж вздрогнула от неожиданности. Аратэ похлопал по колену:

— Давай лапу, малыш.

Тот послушался и ткнулся мордой в рыжие волосы. Парень окунул когтистую конечность в воду и принялся мыть пальцами, приговаривая очень ласково:

— Вот молодец, вот красавчик! Сейчас лапушку Морушке вымоем, когти поточим, да? У Морушки лапушка будет чистая-пречистая…

Я села на кресло и принялась дожидаться окончания действ, стараясь не рассмеяться. Кто его знает, может, драконы и на смех обижаются тоже? Наконец, все четыре лапы были вымыты — две из них располагались на изгибе крыла, а две были обычными, полноценными. Аратэ ногой отодвинул ведро ко мне, снова встал и взял морду питомца. Чмокнул между ноздрей:

— Вот ты умничка, а! Самый лучший дракон.

И Мор вновь засвистел-забулькал. Я пошла было к хвосту, но Аратэ цэкнул, и я вспомнила: крыло! И щедро налила воды на перепонку, потёрла её, и только потом принялась за хвост. Тот задрожал, Мор вновь дёрнулся, стараясь обернуться, но рыжий не дал, стал чмокать, цокать и ворковать всякую ласковую чушь.

Мыть мечущийся хвост, который у задницы достигал ширины барашка и, мне кажется, одним ударом мог бы отправить меня к праотцам, оказалось делом нелёгким, и я ещё несколько раз возвращалась к крылу, но, наконец, закончила и даже протёрла острый кончик. Правда, пару раз он всё же вырвался из моей руки и саданул по щеке. И всё же я справилась.

Отошла в сторону, вытерла кровь и слила воду из ведра.

— Ты, кстати, должен мне ответы, — заявила, тяжело выдохнув.

— Вопросов не было.

— Просто мыть хвост это…

— Вопросов не было, — жёстко возразил Аратэ.

Понятно. Сама виновата. Но мыть дёргающийся хвост и думать над вопросами было бы нереально.

— Что теперь? Кормить?