Книга Биатлон. Мои крылья под прицелом, страница 98 – Анастасия Разумовская

Это был очень меткий вопрос. Я перевела взгляд на лепрекона. Тот улыбался и смотрел весело.

— Потому что прямо сейчас мы все дадим клятву вытащит друг друга. Кто бы из нас ни победил, получив награду Мёртвого бога, он вытащит всех остальных из опалы.

— Иными словами… — Росинда нервно выдохнула, сглотнула и прошептала: — Иными словами, ты предлагаешь…

Я посмотрела на неё.

— Да. Я предлагаю победу для всех. Для всей команды. И жизнь для всех. Потому что настоящий спорт не про смерть.

За столом воцарилось молчание.

— А если победитель не сдержит данного слова? — вдруг тихо спросил Эрсий.

Это был самый лучший день, вернее, вечер, который только был у меня в этой академии.

Принц взял лютню, которую принесла с собой Росинда, и пел какие-то тягучие печальные песни, которые мой переводчик не переводил, поэтому я не знала, о чём они. Валери молчала, притихшая, потрясённая тем, что моё предложение поддержали все.

— Пусть победит сильнейший, — кивнул Эрсий после того, как Харлак предложил дать слово чести.

— Один за всех, и все за одного — пошутила я.

Отсылку никто не понял, но девиз понравился, и после этого все расслабились. Даже согласились оставлять двери в комнаты открытыми, чтобы жить в настоящем времени, не расслабляясь.

Мы ели, пили, потом играли в разные игры. Морской бой, например, или «крокодил», когда нужно показать что-то жестами, в испорченный телефон и даже в «колечко-колечко»… А потом я научила их «Мафии», и мы все дружно пытались обыграть лепрекона. Игра закончилась тем, что Аратэ стали просто «убивать» в самом начале, он заскучал, забравшись на кресло с ногами, а без него стало неинтересно.

Вот тогда-то Эрсий и вспомнил о лютне.

У него оказался прекрасный голос, негромкий, непоставленный, но очень приятный и волнующий. Валери села рядом и положила голову жениху на плечо. Росинда и Аратэ о чём-то шептались, и девушка взволнованно крутила пуговицу на парчовом камзоле лепрекона. А у Харлака подёргивались губы, и мне казалось, что оборотень хочет завыть.

Это было совершенно прекрасно.

Когда Эрсий допел и, положив лютню на колени, стал гладить её лакированный корпус, мне снова вспомнилось, как мы целовались во сне. Я с трудом отвела взгляд и преувеличенно бодрым тоном заявила:

— А сейчас мы свершим насн навах. Это ритуал для продления жизни.

Росинда вздрогнула и испуганно уставилась на меня.

— Ритуал?

У неё даже губы побледнели, а глаза округлились от испуга. Я вспомнила мраморную статую в заброшенном замке и хмыкнула.

— Вам понравится.

Прошла на кухню и вернулась с лодочкой, вылепленной из теста, маленькой, такой. Чтобы помещалась на ладонях. Поставила её на стол, вынула из кармана свечи и раздала ребятам.

— Поместите свои свечи в ладью жизни. И пусть они горят.

— А ритуал? — напряжённым голосом уточнила Росинда.

— Это и есть ритуал.

Они переглянулись и, как всегда, первым поднялся Эрсий. Поджёг свечу, капнул воском на дно ладьи и поставил. За ним — Валери, старавшаяся придвинуть свечу ближе к свече жениха. Потом Росинда, Харлак…

— После тебя, — мурлыкнул Аратэ.

И я зажгла свою свечу, а затем зажёг и он. Я, шепча молитвы, которым научила меня ээжа, взяла на ладони наш кораблик жизни, подошла к окну и поставила его на подоконник. Затаила дыхание. Там, за стеклом, светились, не мерцая, звёзды. Чернела ночь. А где-то внизу ветер клубил снег между хребтами. А здесь было тепло, вкусно и…