Онлайн книга «Песня для Девы-Осени»
|
Села раз ворожить вечером, смотрит: сидит Гришук в дедовой избе, мутное что-то из бутыля по кружкам глиняным разливает, а у самого нос красный, как с морозу, и сидит как-то неровно, за стол держится, точно усидеть не может. Взял кружку, да едва не выронил, выпил залпом и тут же на лавку повалился, захрапел. Поняла Ясна, что не с холода нос-то красный и не от усталости он за стол держится: пристрастился, знать, ее милый к питью коварному да губительному. Крепко задумалась Ясна, не знает, как милого из беды этой выручить. Кабы рядом была, так мигом бы отвадила, а теперь тяжкое это дело. Стала сперва травы горькие в воду кидать, чтобы Гришуку вино хлебное противным казалось, да видит: нету толку, морщится, ругается, а пьет. Выпросилась у Мороза в баню одна да и принялась колдовство плести. * * * Выпьет Гришук полбутыли, сном забудется и не горюет, а как проснется в дедовой избе – горе его только сильней становится, так он снова за бутыль хватается. Однако ж начало ему казаться, что в бутыли вдруг горько да вонюче стало. Принялся было Еремеевну ругать, да дед удивляется: не чует ни горечи, ни запаха. Раз сидели с Наумом под Рождество за столом, как всегда, баб своих вспоминали. Налетел откуда ни возьмись ветер, двери распахнул, бутылку со стола скинул и ну гонять ее по полу, покуда всю не опорожнил. Хотел Гришук за новой к Еремеевне ехать, да дед отговорил: поздно уже, метель на дворе сильная. Так и легли почитай на сухую. И снится Гришуку, что лежит он на постели в своей избе, рядом с ним Ясночка сидит, по голове его гладит, а сама слезами обливается. Обрадовался Гришук, что любимая домой воротилась, потянулся к ней. — Зорька моя ясная! Как же ждал я тебя, как искал! А ты и сама пришла ко мне. Да отчего же плачешь, милая? Вздохнула Ясночка тяжело, головой покачала. — Как же мне не плакать, не горевать, когда ты жизнь свою губишь попусту? Я каждую минуточку тебя вспоминаю, о встрече мечтаю, землю снегом послушно укрываю, лишь бы Мороз меня к тебе весной отпустил, а ты жизнь свою сгубить захотел! — Не плачь, Ясночка моя, не горюй, любимая! Коли ты жива-здорова да любишь меня по-прежнему, не стану больше пить! Только мочи нет до весны ждать, скажи, где найти тебя да как вызволить у Мороза? Сей же час побегу! Тянется Гришук, чтобы любимой коснуться, да не может никак достать. А Ясночка посмотрела на него печально, поднялась и прочь пошла, только и сказала на прощание: — Кабы знала я, как до терема Морозова добраться да колдовство его разрушить, так уж прежде тебе все рассказала бы. С теми словами и растаяла, до двери не дошедши. С той поры Гришук к бутылке больше не прикасался, все ходил да думу тяжкую думал, как ему Ясночку милую из неволи вызволить. * * * Крепко Мороз на жену осерчал, что ослушалась его да к Гришуку своему хоть во сне, а все ж таки ходила. Отобрал блюдце волшебное, над которым ворожила она, Метелицу седую приставил за ней смотреть и велел, если снова та про Гришука своего речь заведет, ему, Морозу, докладывать. А сам думает: «Напрасно я тебя, Ясна, к людям пускал. Надеялся, развеешь печаль свою, так ты только большую себе нашла. Коли снова отпустить, так по зиме опять с криком забирать. Уж лучше ты в моем тереме сиди да пряжу снежную впрок пряди». |