Книга Песня для Девы-Осени, страница 49 – Елена Абрамкина

Вышел Мороз ночью на холм высокий, оглядел владения свои, нахмурился: то здесь, то там уж земля голая чернеет, а на пригорочке у реки стебли зеленые из-под снега спину разогнуть силятся. Пора ему власть братьям названым передавать, ждут в светлом тереме Май с Весняной, Лада с Юном на солнце с надеждой поглядывают, а уж они Гришука-гусляра удерживать не станут, еще и подсобят небось. Нет, нельзя его пропускать, надобно снегами да метелями задержать и назад поворотить, а для того придется братьям подождать.

Простер Мороз руки над головой, закричал нараспев голосом страшным, затопал ногами – поднялся вихрь до самых небес да перед Морозом склонился.

— Приказывай, морозный князь! Любую волю твою исполню.

Говорит Мороз вихрю:

— Ты лети к светлу терему у города белокаменного, замети поля моим снегом, накрой цветы покрывалом моим белым, до самого солнца пелену снежную подыми, чтобы света весеннего ни люди, ни Май с Весняной не увидали. А как станут они колдовать и снега топить, ты напой им колыбельную да посонливее, чтоб уснули они крепим сном до той поры, покуда сам я их не разбужу.

Распрямился вихрь, рассмеялся, до самого неба поднялся и умчался прочь в одно мгновение.

Выглянула Весняна поутру за окно, так руками и всплеснула: накануне подснежники головки из-под белого покрывала высовывали, птицы ее звали своим пением, а нынче снегом все занесено да вьюга такая, что ни солнца, ни города, ни леса не видать.

Выглянул и Май узнать, на что жена его веселая да смешливая так сердится, и тоже нахмурил брови.

— Уж время подходит нам с тобою, Весняна, по земле ступать, а Мороз все не уймется.

Вышли рука об руку на широкий балкон, простерли ладони свои к небу, песню затянули звонкую, весеннюю. Завыл вихрь, закружил снега, застелил небо синее, заглушил песню звонкую и сам запел. Зевнула Весняна, сморгнула дрему да дальше поет, а вихрь все не унимается, так и заплетает снежные пряди, так и стонет под балконом широким. Вот и Май нет-нет да и зевнет, не вытерпит. И уж не гладко льется песня весенняя, а с перерывами, да все с бо́льшими.

— Точно и не отдыхала всю зиму, – зевнула Весняна, на руки мужу опустилась и заснула крепко.

Май жену на постель отнес, хотел было на балкон вернуться, но и сам подле любимой задремал.

И опустилась зима на поля, на леса, на город белый. Где уж лед таять начал, снова холод реку сковал, где цветы из-под снега разгибались, снова все белым пологом накрыло. Попрятались птицы в гнезда, поукрылись звери в норы, слушают вьюги завывания да дрожат от холода нежданного.

Миновал Гришук лес злосчастный, где едва зверям диким на растерзание лежать не остался, едет, лошадь поторапливает да Землю-матушку благодарить не устает. Ежели и присядет где отдохнуть, то прежде о ней песню заведет, а уж потом себя порадует. Да едва ли было у него времени-то много на песни: весення пора приближается, а ни города белокаменного, ни терема светлого не видать.

Однако же дивится Гришук: уж давно пора снегу сходить, цветам да травам место уступать, а чем дальше едет, тем больше снега кругом, Гнедушка в сугробах так и вязнет, морозец так и щиплет за нос да за руки. Едет Гришук и с лошадкой своей беседует: