Онлайн книга «Котенок»
|
— Сейчас перекусим и пойдём в лес, — решает сестрёнка. — Все вместе пойдем, погуляем немного. — Да, ты права, — кивает Варя, став на минутку серьёзной. — Надо погулять. Они обе вкладывают какой-то смысл в слово «погулять», отчего я настораживаюсь. Какими могут быть взрослые, я уже видела, кроме того, мне почему-то становится легче держать себя в руках, но и головокружение возникает чаще, чем обычно, что не очень хорошо. Может быть, это оттого, что я привыкла к кислороду, а его здесь нет? Не знаю, честно говоря… Закончив с игрой, Маша и Варя складывают её в коробку, положив затем на полку. Потом они подходят ко мне, при этом Варя берёт Вику за руку, а сестрёнка хватается за ручки моей коляски. Мы выходим из корпуса, двигаясь в сторону леса, и девочки между собой разговаривают на отвлечённые темы. Что-то мне подсказывает, что сейчас я узнаю великую тайну этого детского дома. Ведь не зря они так «шкерятся», как Танька говорила, ну то есть прячутся? Вот и я думаю, что не зря. Заехав поглубже в лес, мы оказываемся на поляне. Вокруг, кажется, стеной стоят деревья, даря ощущение безопасности, под ногами много цветов и травы. Маша, не говоря ни слова, стаскивает меня с коляски прямо на траву и усаживается рядом, обнимая. Совсем близко, касаясь нас плечами, оказываются и Вика с Варей. Вот тут я замечаю, что у девочек даже следа от весёлости нет, только какая-то тоска в глазах. — Мы все здесь знаем, как бывает плохо, а кто-то — и очень плохо, — начинает говорить Варя. — Поэтому благодарны за то, что у нас есть тут, несмотря на… — она всхлипывает. — Чаще всего умирают мальчишки, — негромко объясняет сестрёнка. — Нам говорят, что они переведены, но мы-то знаем… — Мы не хотим знать, что здесь происходит, даже если и убивают, — подхватывает Варя. — Ради полугода тепла я согласна умереть. Вот и Вика согласна на что угодно, только бы не били… Вика начинает плакать. Она плачет очень тихо, но её хочется просто обнять, погладить, расспросить. Маша рассказывает, что Вику долго били, потом мучили совсем по-другому, а когда она почти сошла с ума, появилась полиция. Но только когда почти поздно было. Девочку подлечили, направили сюда, а через месяц вдруг обнаружили рак, однако шансы у неё есть. Очень маленькие, но есть. — У главной куплены все, сверху донизу, — объясняет мне Варя. — Серёжа, был такой мальчик, он хотел, чтобы узнали о нас, но просто исчез, и всё. И не он первый. — Но зачем? — не понимаю я. — Опыты, что ли, ставят? — Она у тебя умная, — говорят Машке, на что сестрёнка улыбается. — Мне три месяца понадобилось, чтобы понять, — произносит Вика. — Но я согласна. Это не больно, ну а то, что умру, — так все умирают… Оказывается, в этом детском доме ребёнок живёт максимум год. Поэтому они улыбаются и берут от жизни всё, что могут. Каждый из них знает, как бывает хуже. Когда бьют, делают другие вещи, душат, травят… И, выбирая между такой смертью или, например, быть утопленным в унитазе, предпочитают такую. Это, конечно, дольше, но тут у всех нас есть хотя бы тепло. А я… я не знаю, что сказать. Что бы на их месте выбрала я? Почему люди не могут быть добрыми просто так? Почему им обязательно нужно кого-то мучить и убивать? У меня нет ответа на этот вопрос. Зато я узнаю, что корпуса и спальни прослушиваются, поэтому там ни о чём «таком» говорить нельзя. Ну а потом начинает плакать сестрёнка, рассказывая о малышах. Я понимаю, откуда она знает и умеет обходиться с такими, как я. Две пятилетние девочки, которых никто не пожалел. Я не знаю, смогу ли я повторить этот рассказ. |