Книга Котенок, страница 79 – Владарг Дельсат

— Тётя Варя, — зовёт он. — Котёночку моему страшно засыпать, с этим можно что-то сделать?

— Можно, отчего б нет? — отвечает она. — Серёжа…

— Только не в попу! — восклицаю я. — И так печёт, спасу нет!

— И последствия снять, а то не уснёт, — согласно кивает доктор Сергей. — Сейчас всё будет.

И действительно, меня смазывают чем-то, отчего зуд, понятно где, прекращается, а потом спаивают отвар, от которого глаза сами закрываются. Я понимаю, почему они ректально вводили: рот-то у меня занят был, поэтому и пришлось им через другую дырку, значит. Но, конечно, ощущения те ещё, ничего в них хорошего нет.

Я засыпаю совершенно без снов, потому что утром мне предстоит ныть. Ну ещё узнать, за что меня убить хотели, но и ныть, потому что я завтра ходить начинаю, а это тяжело, больно, грустно и вообще. Опять Саша будет меня поддерживать, гладить, массировать, всячески стимулировать — то пироженкой, то леденцом, а я буду ныть! Буду ходить и ныть, вот!

Хожу и ною. Ною, ною, ною! Ноги болят, дышится не очень хорошо, но я всё равно хожу и даже пытаюсь изобразить что-то вроде танца. Спасибо Сашке, он не комментирует, только подбадривает меня. Говорит всякие ласковости, пока я занимаюсь тем, что ною. И массирует. А я жду — не дождусь, хочу узнать, что это такое было-то и кто меня убить-то хотел. И за что ещё, потому что здесь я врагов заполучить, вроде, не успела же?

Сашка меня усаживает, чтобы ещё раз размассировать, и тут после допроса возвращаются старшие. Ну, взрослые, они в темницах Дубовых допрашивали, а нас с собой не взяли. Младшая Машка пытается, кстати, помочь Сашке и очень за меня переживает, когда я ною. Так вот возвращаются они, а у лекарей улыбки такие, немного ошарашенные.

— Да… — говорит папа. — Такого я ещё не видел.

— Заговоров в такой форме ещё не было, — задумчиво отвечает ему дядя Серёжа. — Надо будет выяснить, как так вышло, что девка в школе не училась. Варь, что скажешь?

— Мать её безбашенная, но что делает, понимала, — пожимает плечами тётя Варя.

Я беспомощно смотрю на Сашку, потому что суть разговора от меня ускользает. Мой царевич задумывается, продолжая меня массировать, но потом пожимает плечами.

— Взрослые, а можно так, чтобы и несчастные жертвы всё поняли? — немного ехидно комментирует он.

— Можно, — кивает дядя Серёжа, и родные нам люди подходят чуть ближе.

Сашка опускает мою ногу, усаживаясь затем рядом, чтобы выслушать подробности ночного происшествия, а Машка усаживается мне на колени с лицом пай-девочки. Царевич у меня святой просто, он совсем не рассердился за то, что я его чуть с собой не утянула. Выслушивает моё хныканье, не сердится, а подкупает. Вот как сейчас: в противоположном конце зала, где мы занимаемся, меня ждёт трубочка с кремом. Я их очень-очень люблю, поэтому она моя награда, если дойду.

— Значит, слушайте, милые дети, — хмыкает дядя Серёжа. — Девица эта не желала твоей смерти, а хотела только напугать, чтобы ты от Сашки убежала. Думала она, в меру своего скудоумия, что для тебя самым страшным кошмаром является предательство Сашкино, потому на кошмар и заворожила.

— Но у нас же истинная… — ошарашенно замечает мой царевич.

— Девица школу как-то профилонила, — отвечает папа. — Потому сама элементарных вещей не знала, а мать её кричит, что такого не бывает. Отец семейства, по-моему, вообще тупой.