Книга Шанс для глупой злодейки, страница 45 – Мария Ясная

Но по ночам, когда море шумело особенно громко, она вспоминала. Его руки, сжимавшие её. Его голос — «Не бойтесь ничего. Я рядом». Его поцелуй — мягкий, почти нежный, в котором растворилась вся её боль.

— Что было бы, если бы я согласилась? — прошептала она в темноту. — Если бы сказала «да»?

Она представляла: Деймон рядом, она не одна. Он защищает её, верит ей. Вместе они противостоят дворцовым интригам.

— Или случился бы, но иначе, — горько усмехнулась она.

Она не знала. Она знала только одно: она отказалась. Испугалась. Решила, что любовь — это ловушка. И теперь сидит одна в тишине, и единственное, что у неё осталось, — это воспоминания о нём.

Она вспомнила их первую встречу на балу — его насмешливый взгляд, жёсткие слова. Вспомнила, как он танцевал с ней, как держал её за талию. Как они сидели в доме коменданта, и он слушал её, не перебивая.

— Он единственный, кто был на моей стороне, — прошептала она.

Слёзы катились по щекам, но она не вытирала их.

* * *

На восьмой день тишина взорвалась.

Арабелла сидела за завтраком, когда парадная дверь дома с грохотом распахнулась. Тяжёлые шаги разнеслись по коридору. Она не успела встать из-за стола, как в дверь столовой вошли трое королевских стражников во главе с капитаном, которого она мельком видела при дворе.

— Леди Арабелла Рейвенскрофт, — капитан развернул пергамент с королевской печатью, — вы арестованы по обвинению в покушении на жизнь его величества короля Эридонии.

Арабелла выронила вилку. Звон металла о фарфор прозвучал как выстрел.

— Что? — прошептала она. — Каком покушении? Король жив?

— Жив, — капитан не опустил бумагу. — Но покушение было. Его величество упал во время большого обеда, схватившись за сердце. Яд был в вине. Только чудо спасло короля.

— Я не… — Арабелла встала, и ноги её дрожали. — Я даже не была во дворце эту неделю.

— Это вам предстоит доказать на суде, — капитан кивнул стражникам. — Обыщите комнаты.

Стражники разошлись по дому. Арабелла стояла, прижимая руки к груди, и чувствовала, как мир рушится. Она знала, что это ложь. Знала, что её подставляют. Но как доказать?

В голове мелькнула мысль: «Деймон знает. Он знает, что я предупредила его. Он знает, что я не виновата. Он придёт. Он спасёт меня». Но тут же другая мысль перебила: «А если он решит, что лучше молчать? Если расскажет, откуда узнал об угрозе, его тоже могут обвинить. Он не придёт».

Через час обыск закончился. Ничего не нашли. Никакого яда, никаких улик. Но капитана это не смутило.

— Вы арестованы до выяснения обстоятельств, — повторил он. — Прошу следовать за мной.

* * *

Тюремная камера была холодной и сырой. Арабеллу поместили в башне дворца — не в подземелье, но всё равно в заточении. Решётка на окне, тяжёлая дверь, соломенный тюфяк вместо кровати. И тишина — такая же, как в её комнате, только теперь она была тюремной.

Она узнала это место. В прошлой жизни, перед казнью, её держали здесь же. Те же стены, тот же запах сырости, те же отдалённые шаги стражи. Тогда она была в отчаянии, но хотя бы знала, за что умирает — за свой собственный глупый поступок. Теперь она не сделала ничего, а оказалась в той же камере. Ирония судьбы была горькой.

Она сидела на тюфяке, обхватив колени руками, и думала о Деймоне. О том, как он смотрел на неё в тот вечер — с надеждой, с теплом. О том, как он сказал: «Выходите за меня». О том, как она ответила: «Мне не нужны ваши жертвы».