Книга Я бегу по снегу босиком дальше, страница 34 – Нани Кроноцкая

Дракон крепко обнял ее, перевернулся, нависнув над женщиной, вглядываясь в ее лицо, пронзительный и могучий удар, еще один, снова и снова. Остро и резко нахлынувший жар, ее выгнуло, как от дикой боли, и громкий женской крик пронесся над водой. Не крик ужаса или боли, нет. Так звучит наслаждение.

— Моя, только моя теперь, слышишь?

— Твоя. Да.

Одно длинное, медленное заключительное движение тугих мужских бедер, рык дракона, огненная пульсация. Марго показалось, что внутри у нее забилось чье-то большое сердце, горячее и пылающее. Бесконечно нежный его поцелуй, шепот древнего заклинания прямо в губы, яркий свет и Ладон отключился.

Она успела плавно уложить его рядом, мгновенно придя в себя, и привычным жестом пощупала пульс.

Жив, слава Создателю. Они успели. Теперь лежать, не шевелиться и ждать, когда Луна вернет обоих на берег. Их ноги так и остались переплетены, но тяжелое тело дракона для Марго не было бременем. Она отчего-то почти наслаждалась его этой тяжестью.

Страшная рана на глазах затянулась, на руках его вдруг стали прорисовываться маленькие блестящие ослепительно — белые чешуйки.

Дракон возвращался. Она осторожно выбралась из-под него, окончательно перевернув на спину. Ладон просто спал. Осторожно поцеловала, пристраиваясь под бок мужчины, горячий и бесконечно-надежный.

От него исходила великая сила, светя, согревая, волнуя. Великий дракон. Отец ее будущего ребенка, в этом косатка не сомневалась: ритуал был исполнен. И то, что перед ней был тот самый древнейший Ладон, очень многое вдруг изменило.

Нет, Марго не надеялась на продолжение этой истории. Простая косатка, пусть даже бессмертная и тот, чьим именем люди называли созвездия. Но ребенок ее, дочь (у матриархов все первенцы — дочери) будет теперь иметь право выбора.

С этой прекрасной мыслью она уснула, примостив голову на могучем плече у Лефлога. Ей все удалось. Аллилуйя.

«Умереть за любовь не сложно. Сложно найти любовь, за которую стоит умереть.» (Фредерик Бегбедер)

В своей долгой жизни Марго еще никогда не просыпалась от поцелуя. Так странно.

В далеком детстве не было мамы, нежно будившей дитя свое этим прикосновением нежности. Потом, и всю жизнь, каждый день начинался с сигнала к подъему.

Открыла глаза, десять секунд на приведение мыслей в порядок, подъем, гимнастика, водные процедуры, одевание, завтрак и служба. Учеба в школе, потом в Академии тоже была частью службы. А отпуск было положено тратить на «путь к совершенству»: экспедиции, познавательные путешествия, конференции. В ее мире не было места для нежности.

Словно бабочка порхала по скулам Марго, приближаясь к чувствительной линии губ. Просыпаться совсем не хотелось. Не улетай, поцелуй, останься со мной.

Тихий шепот ей в губы:

— Марусенька, начинается шторм. Маленькая моя, тебе все же придется проснуться.

Прислушалась. Странно: ветер действительно дул, гул моря — предвестник большого шторма слышен уже был очень громко. Но весь этот шум раздавался как будто за крепкими стенами дома. Где она?

Открыла глаза, была тут же поймана в плен его взглядом. Дракон нависал над ней, закрывая весь мир.

— Как ты, маленькая?

Марго только теперь поняла: он этой ночью из самых последних физических сил, до потери сознания зачаровывал ее малую боль. Врач в ней возмутился, врачебная этика не допускала подобных жестов со стороны пациента. Но юная женщина, разбуженная в ней этой ночью, была просто в восторге. Глупая, она готова просто была плакать от счастья: — о ней позаботились!