Книга Три старушки под окном, страница 16 – Елена Казанцева

Через два часа поисков они сдались.

— Пошлите спать, надо выспаться, а об этом мы подумаем завтра, - устало констатировала Тимофеевна.

— И то правильно, - кивнула головой Марковна.

— Пошли ужо, болезные…

Утро началось для подруг спокойно. Они нашли на кухне продукты, Фроловна приготовила им завтрак. Тимофеевна отрыла в банках настоящий кофе, достала турку и сварила.

Они сидели на лоджии и смаковали вкусный завтрак, потягивая из маленьких чашечек ароматный напиток.

— Что б я так всегда жила, - мечтательно закатила глаза к небу Дарья Марковна.

— Да, хорошо жить не запретишь, - усмехнулась Арина Тимофеевна.

И тут раздался звонок. Подруги нервно дернулись и переглянулись.

— Это чей-то телефон.

Они осторожно вошли в гостиную и со страхом посмотрели на сумки.

— Кажется твой, - Тимофеевна толкнула Фроловну. Та опасливо покосилась на сумку, но телефон достала.

— Алло, - она приняла звонок.

— Мария Фроловна, мы вас ждем, приказ надо подписать, пока все документы на отпуск не подписаны, мы не можем вам на карту деньги перечислить, - зачирикали по ту сторону.

— Скоро буду, - ответила им Фроловна и скинула звонок. – Ну, подруги, пойдем на мою работу посмотрим.

— А, может, ну её эту работу, - пропищала жалобно Марковна.

— А на что жить будем? Тут тебе не там, третьего числа никто «пензию» не принесет в лапках, - оскалилась Фроловна. – Тут нам до этой «пензии», как до Пекина пешком.

Почему именно до Пекина, Фроловна и сама не знала. Пенсию она уничижительно называла «пензией» за то, что так была мало, и Фроловне приходилось подрабатывать мытьем подъездов, чтобы свести концы с концами.

— Это что? Мы, значится, горбатились, горбатились, я аж на двух работах, а тут нам надо снова горбатиться, - всплеснула руками Марковна.

— Ну, ты можешь заниматься и дальше продажей своей писи. Или чего там твой двойник делала?

— Статья за тунеядство. Или её отменили?

— Кто ж знает, мир то другой.

У подруг просто наступил шок, они не ругались никогда между собой. Им было не просто свыкнуться с этим неизвестным миром. Одно дело ставший уже родным подъезд и квартира, другое дело в мир выйти. Здесь все было родным, за один вечер они привыкли к своему окружению: трем приведениям и озабоченным любовникам, даже вон с теткой-соседкой поругались, там, за стенами этого дома, их ждал неизведанный мир. Другое время, другие технологии, другие возможности. И им стало страшно.

Из подъезда они вышли, трясясь, как осенний листок на ветру. Бабушек на скамейке не было, да и в целом двор выглядел безлюдным, только ветер гонял рваный пакет по дорожкам, да где-то вдали дворник шоркал метлой по тротуару. В стеклах домов отражалось утреннее солнце, оно играло бликами в витринах магазинов, в лужах, что оставила после себя поливальная машина. В этих лужах с огромным удовольствием купались воробьи и весело чирикали. Вокруг были люди.

Только это был уже другой мир.

Согласно той визитке, что они нашли в доме Овчинниковой Марии Фроловны, она работала в областной администрации. Поэтому они направили стопы туда. Благо идти было не далеко. Но они шли и оглядывались с изумлением на улицы. Город был узнаваем и не узнаваемым в одно и тоже время. Где-то построили новые дома, где-то что-то снесли. Новые дороги. Кругом, куда не кинь глаз, яркие, цветные вывески, транспаранты над дорогой. И нигде нет и слова о партии, правительстве.