Книга Демон по подписке, или Контракт на попаданку, страница 101 – Дарина Ромм

Поздно ночью, уютно лежа на широком плече Станисласа, я пересказывала ему фантастическую историю попаданства своей племянницы. Нервничая, делилась своими переживаниями по поводу снов с участием Лизы.

Он внимательно слушал. Одной рукой поглаживал меня по спине, другой осторожно перебирал мои волосы. От его лёгких касаний по коже бежали сладкие тёплые волны и собирались где-то в районе замирающего от удовольствия сердца.

И оно таяло от нежности и дурацкого желания, чтобы этот мужчина никогда не выпускал меня из своих объятий. Потому что с ним было так надёжно, и тревога хотя бы ненадолго вытаскивала из меня свои холодные щупальца.

Под его руками хотелось глупо мурлыкать, прижиматься к горячему мускулистому телу и просить, чтобы он снова сказал, что любит меня, и что я могу ничего не бояться…

Вместо этого я спросила:

— Как возможно такое совпадение, что мы с Лизой совершенно разными путями попали в один и тот же мир?

Станислас задумался. Пощекотал меня по рожкам, подтянул к себе поближе и с глубокомысленным видом потискал за попу. Потом основательно полапал за грудь и только после этого ответил:

— Не знаю…

Получил от меня кулаком под рёбра, охнул и, смеясь, добавил:

— Марина, правда, не знаю. Возможно, твоя семья как-то связана с этим миром, и он сам притягивает вас. Если через некоторое время и вторая твоя племянница окажется здесь, значит, моё предположение верно. Но кто вы такие, не имею представления. Пока не начали расти твои чудесные рожки, я был уверен, что ты ведьма…

— Кстати, — вспомнила я о насущном, — почему у тебя рогов не видно, а мои торчат? Можно их спрятать?

Демон снова ласково погладил мои отростки:

— Они ещё растут, и пока прятать их не получится. Вот станут «взрослыми» — тогда научу тебя, как их убирать.

— Правда⁈ — я даже привстала, чтобы заглянуть ему в лицо — не шутит ли? — И когда я вернусь домой на Землю, то буду выглядеть нормальным человеком?

Обнимающие меня руки мгновенно напряглись и притиснули меня к ставшему жёстким мужскому телу. Ласковый голос заледенел:

— Марина, почему ты хочешь вернуться? Тебе плохо со мной?

Я оттолкнулась и откатилась в сторону. Подтянула к себе одеяло, закуталась, словно прячась в панцирь — нечестно задавать мне такие вопросы!

— Станислас, я тебе уже всё сказала. Я не буду подтверждать нашу парность, это… Как ты не понимаешь, что это зависимость? Противоестественная зависимость, которая мне не нужна! — я замолчала, пытаясь успокоиться.

Быстрое движение, и Станислас навис надо мной. Глядя в глаза, медленно, словно подбирая каждое слово, заговорил:

— Я люблю тебя, Марина. Мы проводим вместе каждую ночь, и я вижу, что тебе хорошо со мной. Что плохого в такой зависимости?

В свете глядящей в окно луны его глаза казались бездонными пропастями, в которых я страшилась утонуть.

— Что не так, почему ты так нежна со мной ночью, а утром отталкиваешь? — в его голосе звучала боль и злость, от которых мне сделалось совсем плохо. Глядя в его напряжённое лицо, я заговорила, пытаясь звучать как можно убедительней.

— Я рассказывала тебе о своей маме и её одержимости одним-единственным мужчиной. Она не жила после встречи с ним. Вернее, жила, но только им — он был её воздухом, её пищей, её водой. Её кожей, разумом, чувствами. Она просто растворилась в нём. И плохо кончила, когда Валере надоела её зацикленность на нём, и он ушёл.