Книга Демон по подписке, или Контракт на попаданку, страница 102 – Дарина Ромм

Я сглотнула комок в горле. Станислас внимательно слушал, всё так же нависая надо мной и не отрывая взгляда от моего лица.

— Больше всего на свете я боюсь двух вещей: стать беспомощной, превратясь в обузу кому-нибудь. И так же, как моя мама, раствориться в ком-то и потерять себя. Я не знаю, чего боюсь больше. Став твоей парой, я потеряюсь в тебе, Станислас, и стану тебе обузой. Так же, как это случилось с моей мамой и Валерой.

— Они не были парой, Марина! — демон с досадой выдохнул.

— Это не важно. Важно, что мама не могла существовать без него, а в истинной паре ведь то же самое происходит. Разве нет? — я подняла руку и кончиками пальцев коснулась щеки мужчины. Провела от виска к уголку губ, ощущая покалывание проступившей щетины, и глядя, как его впившиеся в меня глаза становятся совершенно чёрными.

— Ты мне нравишься, Станислас. Очень. Очень-очень. Но если я стану твоей парой, это убьёт меня, как мою маму.

Он чуть повернул голову, ловя мои пальцы губами. Поцеловал, прижал ладонью к своей щеке и закрыл глаза, словно ему стало мучительно больно смотреть на меня.

— Прости, — прошептала я. — Давай просто будем наслаждаться этим моментом, не загоняя друг друга в рамки истинности? Эта связь противоестественна — у двоих, мужчины и женщины, нет выбора. За них решает какая-то внешняя сила.

— Разве ваша земная любовь — это не та же самая истинность, только другого масштаба? Разве вы, люди, влюбляетесь по каким-то собственным правилам или законам? Или вы влюбляетесь потому, что тот мужчина или эта женщина отличается особыми достоинствами, позволяющими в них влюбиться? — Станислас прижался ко мне и шептал эти слова, почти касаясь губами кожи. Обжигая меня горячим дыханием и страстью своих вопросов.

Я поймала его лицо в ладони, повернула к себе и удерживала, глядя в его мрачные глаза:

— Нет, конечно, нет таких законов. Никто не знает, почему приходит любовь к тому или иному человеку, зачастую совершенно недостойному. Но у человека есть возможность разлюбить, если он несчастлив в этом чувстве. Разлюбить и жить дальше. Истинность не даёт такой возможности… Она как окончательный приговор. После неё только смерть, как это было с моей мамой.

Я замолчала, прерывисто дыша — не думала, что мне будет так больно сказать такие слова. Сказать их мужчине, которого люблю.

Станислас продолжал смотреть на меня, а в его глазах разрасталась и разрасталась боль.

— Ты любила кого-то там, в своём мире, Марина?

Я покачала головой:

— Нет. Никогда и никого, мне некогда было. Да и не хотела любить. Я боялась так рисковать собой.

«И сейчас боюсь, — вдруг поняла я. — До одури боюсь».

Он прикрыл глаза, словно не в силах больше смотреть на меня. Но когда снова открыл, в них было спокойствие и решимость.

— Я услышал тебя, Марина. С уважением отнесусь к твоим страхам и не буду настаивать на взаимности. Не буду требовать ничего, что ты не захочешь дать мне сама. Но я буду продолжать соблазнять тебя всеми доступными способами.

Он потянулся к моим губам, но за полмига до того, как им встретиться, замер. Прищурил засиявшие золотом глаза и прорычал:

— А этому уроду Вальзу-Валере я своими руками рога откручу! Поломал мне Марину!

И так это пообещал, что у меня даже на сердце потеплело. Почему-то я сразу поверила, что Валерке воздастся по полной за все его мерзости! Захихикала и сама потянулась к красивым демоновым губам — обязательно, обязательно обломай гаду рога! И копыта тоже! Но сначала поцелуй меня как следует, а?