Книга Я бегу по снегу босиком, страница 38 – Нани Кроноцкая

Видимо, этот восторг был так явно написан на выразительном ее лице, что Лер к ней потянулся. Обнял девушку нежно за плечи, поцеловал в белобрысую макушку. Снова ощутив напряжение, про себя чертыхнулся. Да, ему еще понадобится хваленое терпение хищника. Ге была снова права, предсказав ему ход их истории. Это пророчество часто ему помогало, удерживая от неосторожных шагов.

— Ди, быстро в душ и еще быстрее — в постель Пойдем, я тебе покажу твою комнату. И не смотри на меня затравленным диким котенком. Сколько раз повторять: все решаешь ты, только сама. Моя физическая реакция на тебя — это мои лишь проблемы. Расслабься, пожалуйста.

Он взял ее за руку, осторожно, как дикую птицу, подвел к большому зеркалу на стене, оказавшемуся раздвижной дверью, одним жестом ее отодвинул, впуская Ди в гостевую спальню. Да, в проекте она называлась именно так, но Лер всегда знал, для кого эта комната будет впервые открыта.

Ди даже всхлипнула от восхищения. Лес, снова деревья на стенах, опять потрясающе пушистый ковер и травянистое покрывало. Огромная деревянная кровать, льняное белье. Все, как она себе представляла.

— Лер… Потрясающе!

— Все, я ушел. Иначе мы так и будем болтать и восхищаться интерьерами, как будто в музее. А времени нам на сон остается все меньше.

Отпустил ее руку и быстро исчез. Ди на секунду задумалась и… обернулась совою. Огромная белая птица вспорхнула на спинку кровати, оставив одежду у порога комнаты. Да, так морфы всегда отдыхали быстрее. Да и не помешает окончательно привести в порядок свое бренное тело. Даже душ для нее не сделает столько. Утром она снова станет двуногой, только утром.

Ладон просыпался долго и трудно — всегда. Словно выныривал из самых глубин мироздания, захлебываясь, гребя всеми конечностями, не желая совсем просыпаться. Всю свою жизнь. И теперь мучительно так всплывая, корчась от преодоления плена сна на своей холостяцкой постели, он услышал вдруг звук. Совершенно невероятный.

За стеной, в его ванной, журчала вода. Голос, несомненно женский, пел веселую песенку на неведомом даже Ладону языке. Хорошо пел, мелодично, и голос отличный. Все было бы даже прекрасно, не будь Ладон дома. А в его доме никаких женских голосов не водилось уже очень давно.

Вскочил, как по звуку армейской тревоги. Затормозил лишь на миг, заставив себя накинуть банный халат, благо тот висел на крючке за дверью.

Дракон спал обнаженным. Прятать ему было нечего, да и не от кого. Дети по дому не бегали, прислуги он не держал.

Последний рывок, дернул на себя дверь своей ванной, на которой не было никаких замков и запоров (зачем?), и он, наконец-то, увидел виновницу своего пробуждения.

В душевой кабинке стояла, отливая эбонитовой гладкостью, иссиня-черная фигура. Безупречная, надо сказать. Идеальная. Спиной к Ладону, хотя он ни на секунду не сомневался в том, что она его видит. На стене кабинки висело большое, в полный рост, зеркало.

Она мурлыкала какой-то африканский напев, судя по такту — фантастически древний. И медленно намыливалась, покрывая точеные линии черного тела облачками белой пены. Соблазнительная и совершенно его не задевающая. Да, что-то в Ладоне сломалось.

— Дорогая, какими судьбами? Все глазки проплакал, тебя ожидаючи.