Книга Жестокий развод. Дракона (не) предлагать!, страница 11 – Юлианна Винсент

Желудок снова отреагировал на мои мысли грозным урчанием, словно напоминая, что философствовать сейчас — непозволительная роскошь. Я вздохнула, пересчитала монеты (мда, не густо) и решила действовать.

Взяв деньги, я отправилась на базар.

На голодный желудок делать покупки — это была моя первая ошибка. Я поняла это уже через полчаса бесцельного блуждания между рядами, когда все подряд казалось невероятно аппетитным и манило ароматами.

Сочные фрукты, свежий хлеб, копченое мясо… Слюнки текли, а желудок исполнял целую симфонию голодных стонов. Я уже готова была купить все подряд, когда вдруг один из торговцев газетами привлек мое внимание громким криком:

— Трагическая смерть молодой леди! Читайте подробности!

Любопытство, а скорее, какое-то нехорошее предчувствие, взяло верх. Забыв про голод, я подошла к газетчику и увидела на первой странице фотографию до боли знакомого лица.

Тристан! Смотрел с обложки, изображая безутешное горе так натурально, что хоть Оскар ему давай!

— Паршивый лицемер, — прошипела я сквозь зубы.

Схватив газету дрожащими руками, я пробежала глазами заголовок:

«Паулина Хантингтон скончалась от потери крови при попытке избавиться от ребенка, которого носила под сердцем.»

— Что⁈ — вырвалось у меня так громко, что несколько покупателей обернулись и уставились на меня с любопытством. Меня передернуло от отвращения.

— Вот, подонок!

Мой якобы любящий муженек не только объявил меня мертвой, но еще и обвинил в попытке детоубийства! А про то, что он сам пытался меня убить, естественно, ни слова. Моя рука невольно сжалась в кулак.

Ярость закипела во мне с такой силой, что я почувствовала, как лицо заливается краской, а руки начинают дрожать. Чужие воспоминания о той боли, о той обиде и несправедливости захлестнули меня с головой и вновь отключили рациональность моего мозга. Паулина Хантингтон жаждала мести, и я вместе с ней.

— Сколько у вас всего газет? — спросила я у торговца, стараясь говорить как можно спокойнее, чтобы не выдать охватившие меня эмоции.

— Штук двадцать, леди, а что… — он подозрительно прищурился, разглядывая мое лицо.

— Покупаю все, — отрезала я, высыпая на прилавок все монеты, которые у меня были.

Газетчик удивленно посмотрел на меня, но спорить не стал. Деньги есть деньги. Его жадность пересилила любопытство.

Я схватила кипу газет и, не обращая внимания на изумленные взгляды прохожих, поспешила обратно в поместье. Во дворе, подальше от дома, я быстро разожгла костер и методично, одну за другой, стала бросать газеты в огонь.

— Гори, гори ясно! — приговаривала я, наблюдая, как пламя пожирает лживые строки. — Какая же ты подлая мразь, Тристан! Ну, ничего! Я этого просто так не оставлю! Я заставлю тебя ответить за все, что ты натворил!

Только когда последняя газета превратилась в пепел, и от костра осталась лишь горстка тлеющих углей, до меня дошло, что я потратила все деньги на эту импульсивную акцию мести, а еды так и не купила.

Желудок негодующе заурчал, словно упрекая меня в непрактичности.

«Вот дура,» — мысленно выругалась я на себя.

— Отлично, — пробормотала я, напоследок взглянув на догорающие угли и побрела в сторону кухни, лихорадочно прикидывая в голове план, где взять денег на еду, которую мне поручили купить. Может, попробовать поискать что-то съестное в саду?