Книга Развод с драконом. Я сведу тебя с ума!, страница 73 – Юлианна Винсент

Они ввалились туда, задыхаясь, перебивая друг друга, пытаясь объяснить произошедшее.

— Галина Ивановна! Ребенок… Савельевой… Он исчез!

— Его нет в люльке! Мы всё обыскали!

Врач, пожилая женщина с проницательным взглядом, медленно подняла голову от бумаг. Ее лицо оставалось спокойным, но что-то в ее глазах, в том, как она поправила очки, заставило медсестер замолчать. Она внимательно выслушала их, не произнося ни слова.

А затем, с каким-то странным спокойствием, которое было совершенно неуместно в такой ситуации, она произнесла:

— Не переживайте. Я всё решу.

И с этими словами она встала и вышла из кабинета, оставив Анну и Светлану стоять в полном недоумении, переваривая эту странную, почти пугающую реакцию. Я видела их растерянные лица, слышала их тихие перешептывания, полные вопросов, на которые не было ответов.

И меня накрыло осознание: это был мой ребенок. Мой, которого объявили погибшим, чтобы скрыть его исчезновение. И врач знала об этом.

* * *

В тусклом свете настольной лампы одиноко стоящей рядом с одной из люлек не было видно, как один из всех сегодня родившихся малышей заворочался и медленно открыл глаза. И в них, вместо невинных глаз младенца, вспыхнули два вертикальных, золотистых драконьих зрачка.

А в следующее мгновение его тело окутали мерцающие нити и он исчез из люльки, словно его и не было там никогда.

— Он жив! — это был не просто крик, а вырвавшееся из глубины души, истерзанное, но полное надежды подтверждение.

Я резко открыла глаза и села на кровати. Мой сын — жив.

Двенадцать лет назад

Заведующая родильным отделением номер три Галина Ивановна Ярош, чье спокойствие сейчас казалось неестественным, вернулась в свой кабинет, плотно притворив за собой дверь. За ее спиной остались растерянные медсестры, страдающая от внутренней боли потери роженица Даша Савельева и тишина родильного отделения, в которое она больше никогда не вернется.

А впереди… даже думать не хотелось, что ждало ее впереди.

Она пересекла комнату, направляясь к напольному зеркалу, стоявшему в углу кабинета.

В тусклом свете лампы ее отражение казалось обычным: усталая женщина средних лет в белом халате. Но стоило ей прикоснуться к холодной поверхности, как стекло замерцало, словно вода, искажая и вытягивая изображение.

— Прости меня, Даша! — прошептала Галина Ивановна и шагнула вперед, исчезая в глубине отражения.

С другой стороны, на мраморный пол огромного, но мрачного зала замка Итана Хорта, ступила уже не она.

Это была высокая, стройная женщина с копной темно-рыжих волос, заплетенных в сложную косу и пронзительными, цвета осенней листвы, глазами.

На ее шее висели костяные бусы, а белый халат сменился на темное платье из грубой ткани, украшенное вышивкой, напоминающей древние символы. Женщина склонила голову в поклоне, даже не подняв взгляда на восседающего на троне мужчину.

Итан Хорт, могущественный и безжалостный темный дракон, чьи глаза цвета расплавленного золота едва заметно светились в полумраке, лениво откинулся на спинку трона. Его тонкие губы изогнулись в кривой усмешке.

— Ты прекрасно справилась, Ядви, — пророкотал он голосом, в котором слышались стальные нотки. — Как и ожидалось. Ты всегда была более исполнительная, чем Лора.

Женщина молчала, ее взгляд был прикован к полу, но каждая ее клеточка ощущала его высокомерную жестокость. Упоминание имени сестры царапнуло ее сердце виной и грустью, но она уже давно научилась скрывать свои истинные эмоции, поэтому лишь больно прикусила губу, чтобы не высказать этому подонку все, что она о нем думала. Сейчас были вещи поважнее ее самовыражения.