Книга Маленькая хозяйка большого дракона, страница 85 – Нани Кроноцкая, Марианна Красовская

Студенты зимой были ужасно небрежны: никто не снимал валенки и сапоги при входе в здание, не сметал с себя снег на крыльце, как делали это добропорядочные селяне. Нет, весь снег был внутри, на полах превращаясь в грязную кашу, и Дашка потом ползала с тряпкой, снова и снова намывая полы.

После зимы пришла весна, но грязи стало еще больше, да и сама Дарьяна была уже довольно неповоротлива. Злилась сама на себя, кусала губы, утирала слезы, но и полы мыла исправно, и на лекциях сидела, благо, писать быстро к тому времени уже научилась и понимать хоть что-то начала. Учиться по-прежнему было интересно.

Домой возвращалась затемно, едва перебирая ногами. Хотелось просто упасть в постель и не шевелиться, но в ее окнах внезапно горел свет. Хозяйка явно ждала Дашу на ужин. С одной стороны, ужин — это великолепно. От одной только мысли о горячей еде — уже не важно, какой, главное, что горячей, сжимался желудок и рот наполнялся слюной. С другой — вдова будет рассказывать про свою несчастную жизнь и читать скучные письма от детей, которые жили далеко и мать совсем не навещали. Подумала и решила — ради еды можно и потерпеть. Тем более, что завтра выходной. Именно сегодня лучше поесть, чем поспать.

Зашла в дом, сняла аккуратно ботинки, в одних только чулках прошлепала в свою комнату… и замерла, глазам своим не веря. За столом сидел ее блудный супруг собственной персоной — и совершенно нагло улыбался. Дернулась, ища глазами полено. Запустить бы прямо в лоб этой чешуйчатой сволочи — чтобы морда не была такой довольной!

— Привет, Мышка-обжорка, я вернулся.

— Почему обжорка? — прищурилась Дарьяна, заранее зная его ответ.

— Ну ты кругленькая такая… Даша! Не вздумай! Даша, положи кочергу! Уронишь ведь на ногу, будет больно! Дарьяна Лефлог, прекратите бить мужа своей кочергой!

Но Дарьяна прекратить не могла. Ей отчаянно хотелось сделать ему больно — хоть вот так. Лучше бы сердце его черное выцарапать и растоптать — как он ее растоптал. Но, вероятнее всего, у этой сволочи вместо сердца золотой самородок, поэтому она лучше будет бить по голове. Гвидон ее, конечно, без труда скрутил, вырывая грозное оружие. Впрочем, сил сопротивляться у Дарьяны особых не было.

— Угомонись, сумасшедшая, — шипел дракон отнюдь уже не весело, потирая больно ушибленное плечо. — Дура!

— Убью, — бессильно отвечала девушка, мечтая только об одном — сейчас перед ним не разреветься.

В последние дни она стала уж больно плаксивой, рыдала по каждому пустяку. Это все из-за ребенка, конечно, тетка Маланья тоже, когда в тягости была, ревела постоянно. Хотя потом обратно становилась вся из себя грозная. Это утешало — вот родит Дашка и снова станет спокойной и твердой. Или не станет.

— Так, Дашка, прекращай. Ты чего на меня взбеленилась? Я ж вернулся, ты не рада?

— Вы, господин Лефлог, меня в заблуждение не вводите, — выплюнула она. — В ваши жизненные планы я явно не вписываюсь, да и не вписывалась никогда, так что извольте объясниться, что вам от меня так срочно потребовалось? Развод, да?

Да, Дарьяна научилась за это время выражаться более-менее изысканно, перестала «штакать» и «шокать», когда себя в руках держала, конечно. Но губы у нее все равно задрожали: быть «разведенкой» — это позор немыслимый. Разводятся в ее королевстве только с гулящими девицами, это на всю жизнь клеймо. Лучше уж — вдовой. Оглянулась — кочергу Гвидон предусмотрительно убрал за спину.