Книга Маленькая хозяйка большого дракона, страница 86 – Нани Кроноцкая, Марианна Красовская

— Даш, ну ты чего? — удивленно и даже испуганно спросил парень. — Какой еще развод? — и прищурился подозрительно. — Или правда, что к тебе Гринька снова сватался?

— Ага, и Янек еще, — радостно подтвердила Дарьяна. — А ты шта думал — я тута пропадать буду в одиночестве?

— Думал? Я знал, дорогуша. И знаю отлично, Мышка-задира, — в этом твоем мире со мной сравниться вообще никто не может. Никакие Гриньки с Янеками тебе не нужны. Можешь даже не врать, я все вижу. А эти все… ну конечно, моя жена — очень завидная партия. На абы ком я и не женился бы. Ты как тут, скучала?

Ну да, он же мысли читает, она и забыла. Чертов змей! Чтоб ему… чтоб ему снова ошейник надели! Снова невыносимо захотелось ему дать в зубы поленом. А он улыбался как всегда с видом мальчишки, попавшегося на воровстве леденцов и конфет, немного смущенно, но радостно. Ну вот как с ним ругаться, скажите?

Как же она соскучилась по этому невозможному зубоскалу! Все вокруг были какие-то мрачные. Никто не радовался, как он — каждому утру и каждой звезде. Вот, он снова смотрит на нее так очень хитро и ржет, как конь.

— Иди сюда, Мышка-хитрюшка, и срочно обними мужа своего, как полагается!

— До смерти задушить? Чтоб не мучился?

— Можно и до смерти. Я же бессмертный, забыла, Мышка-толстушка?

Беременность ей очень шла. Но впалые щеки, огрубевшие руки, худоба и синяки под глазами от зорких глаз дракона не укрылись. Он накормил ее ужином, поминутно отбиваясь от тычков и затрещин, зубоскаля, ее веселя и тщательно обдумывая свой план. Завтра поговорят, а сегодня… Подхватил ее на руки, усадил к себе на колени, уложив свои большие руки на круглый упругий живот, и вдруг замер потрясенно:

— Он… шевелится!

— Ну да, давно уж, — Дашка на его жестких коленях поерзала, устраиваясь поудобнее, прижалась доверчиво щекой к плечу, а Гвидон все никак не мог прийти в себя.

До этого момента младенец для него был чисто теоретическим. Чем-то непонятным, образным, только, пожалуй, словом. А теперь он сам своими руками ощущал довольно могучие толчки в животе у Дашки. И… гордился. Это — его ребенок, он сам приложил руку… в смысле, чресла, к его возникновению.

— Как это… непонятно, — задумчиво протянул дракон, не зная, как выразить чувства словами.

— Та шта тут непонятного? — зевнула Дашка. — Тебе, неучу, рассказать, откуда дети берутся?

Гвидон качнул головой, снова ее «считывая». Она бы с радостью и рассказала, и показала на практике, но он уже не хотел. Слишком уж ошеломляюще было осознание причастности к чуду бытия.

— Ты спишь на ходу, — упрекнул он супругу. — Давай-ка в постельку.

Раздел ее, засунул под одеяло, погладил по спине — и Дашка засопела почти мгновенно. А он лег рядом, положил ладонь на ее живот и все прислушивался — не толкнется ли сын снова.

У них, у драконов, было полно недостатков. Древние рептилоиды совершенно не зря слыли эгоистичными, жадными, с очень своеобразным пониманием справедливости и добра. Даже светлые, они были драконами. Но родительский инстинкт этого древнего племени тоже был легендарным. Уже спустя час сердце Гвидона билось в унисон этому маленькому сердечку, еще не рожденному. Они чувствовали друг друга, они мысленно разговаривали. Приковала Дашка таки Алмазного цепями адамантными — не разбить эту связь теперь, не разорвать. Дракон, даже такой еще слабый и юный, как младший Лефлог, может мир разрушить ради благополучия отпрыска. А может и новый построить. Смотря как дело пойдет.