Книга Единые души, страница 37 – Владарг Дельсат

Там действительно были младшие. Навскидку пяти — семилетние дети кинулись к освободившим их, обнимая со слезами на глазах. Дети аборигенов реагировали в точности как младшие агры, так же заглядывали в глаза, робко улыбались и пугались кураторов… Ну, в данном случае врагов.

— Ваня, не стреляй! — попросил мальчика голос Виктора от дальних деревьев, но Ивану было не до него — требовалось успокоить и усадить детей, торопливо что-то рассказывавших и почти всё время плакавших.

— Останавливать нас пришли? — с отвращением в голосе поинтересовался мальчик.

— Не знаю, что ты о нас подумал, — произнёс медленно приблизившийся энкавэдэшник, — но мы не твари, не гниды и не подлецы. Какой у вас план, ребята?

— Да простой план, — вздохнул Ваня, поверив после считывания поверхностных образов. — В повозке въехать в лагерь и всех убить. Шансы так на так, но хотя бы попытаться мы должны.

— Предлагаю усложнить, — улыбнулся Виктор.

Он довольно быстро объяснил, что именно имеет в виду, заставив Марью заулыбаться. Она верила! Верила, что не все взрослые предатели. Абориген оправдывался, что никто не ожидал от них такой реакции, поэтому и не бросился вслед. Объяснение было сильно так себе, но Ваня его принял, поняв, что передаст младших партизанам, вроде бы настроенным на спасение детей, а после… В общем, он с ними оставаться не хотел, подорвали его доверие аборигены.

Следующие события слились в сплошную чехарду, потому что работал Ваня очень осторожно, стараясь делать так, чтобы никто никого ни в чём не заподозрил. Вот почему принявшийся стрелять по своим пулемётчик в общей лихорадке боя замечен не был, а фрицы, уже знавшие подобные симптомы, полностью сосредоточились на нём, отчего умирать начали веселее.

Почему никто не обратил внимания на то, что у фрицев появились свои занятия, Ваня не понял, но облегчённо выдохнул — коррекция не требовалась. Как только бой закончился, партизаны начали выводить и выносить плакавших, повторявших «наши, наши» детей разных возрастов. Некоторые не могли идти, другие дрожали, кому-то было просто страшно от одного вида взрослых, но партизаны справлялись, а вот Марья и Ваня просто переглянулись.

— Останемся или?.. — тихо поинтересовалась девочка, глядя на то, как аборигены обращаются со своими детьми, и остро ощущая свою им ненужность.

— Пойдём, родная, — грустно улыбнулся ей всё понимающий напарник. — Пойдём…

Совершенно незаметно для партизан двое детей лет двенадцати на вид, одетые в военную форму, растворились в бескрайнем лесу. Как ни странно, о них вспомнили только сутки спустя, причём только та, что звалась «тётей Дусей», не обнаружив среди спасённых детей этих двоих. Может, ей и стало стыдно, может, нет, но курсантам это важно уже не было. Они спали после той операции весь день, потому что впереди, по их мнению, у них ещё немало дней и ночей, а врагов много.

Казалось, так вся жизнь и пройдёт: подъём, отбой, убить врагов — но прошло всего лишь несколько дней, и прямо перед ужином Ваню и Марью вдруг посетила гостья незваная. Она, конечно, их испугала, вызвав агрессию, но её это, видимо, совсем не обеспокоило. Итак…

Уже сидевшие за столом напарники были ошарашены, когда посреди их берлоги внезапно возникла женщина, незнакомо одетая. Балахон под названием «платье» выглядел красиво, но формой не был, сама же гостья на врага не походила, хоть и не идентифицировалась никак. Вскинувшийся было Ваня обречённо упал обратно на стул.