Книга Единые души, страница 42 – Владарг Дельсат

— Всё закончилось, — как мог мягко, произнёс Сергей. — Вы в безопасности.

— Вы нас теперь утилизируете? — спросила его девочка, подтверждая мнение лекаря. Историю тот знал даже слишком хорошо.

— Мы вас вылечим, — уверенным тоном возразил лекарь скорой колдолекарской помощи. — Совсем вылечим.

Марья задумалась. Почему-то ей очень хотелось верить этому странному доктору, а то, что это доктор, сомнению не подлежало. Значит, у них есть шанс на жизнь? Могло ли так быть?

Женщину, протянувшую к ней руки, Марья увидела, лишь открыв глаза. Сквозь сон почувствовав присутствие постороннего, девочка моментально проснулась, но поняла происходящее по-своему, зажмурившись и тихо запищав, чем разбудила Ваню, начавшего действовать не раздумывая.

Универсальный щит оттолкнул незнакомку, а затем, забыв о том, что сил вообще никаких нет, на остатках своей магии мальчик соткал аварийный переход «куда-нибудь», и в следующее мгновение двое детей, лежавших в одной кровати, исчезли с тихим шорохом. Марьяна, так звали эту женщину, в первый момент замерла, лишь потом подняв тревогу.

Кощей изволил трапезничать. Он любил растянуть этот процесс, поэтому время обеда считалось священным даже у прислуживавших ему скелетов. Но в этот день привычный процесс нарушился, ибо в малой трапезной замка Кощея вдруг из воздуха появились двое детей, упав на пол. Одеты они были в больничные пижамы и распространяли вокруг себя миазмы паники, очень хорошо ощущаемые легендарным представителем мифологии.

— Гости незваные, из больницы сбежавшие, — констатировал Кощей, потянувшись за блюдцем. — Ну, чего стоим? — прикрикнул он на стоящего без дела скелета. — Подними их, за стол усади…

Скелет, впрочем, до гостей не дошёл, остановившись в двух шагах. Бессмертный удивился ещё раз, поднимаясь на ноги. На способного остановить мёртвую плоть следовало посмотреть поближе, поэтому, отложив пока блюдце, он шагнул к гостям, явно потерявшим в этот момент сознание.

Подойдя, Кощей вгляделся и нахмурился. Две потерявшиеся души, не готовые доверять, тела при этом измучены. Подняв их жестом, он приказал скелетам устроить детей в опочивальне, а сам вернулся к блюдцу. На мгновение задумавшись, он, тем не менее, вызвал Милалику, ибо кому, как не ей, было понять этих двоих потеряшек. Царевна ответила моментально.

— Что случилось, Кощей? — поинтересовалась она, отложив какую-то бумагу.

— Двое детей на остатках силы из больницы ко мне перенеслись, — ответил ей легендарный, — судя по пижамам, по крайней мере. Тела измученные, души изорванные, ты бы разобралась, что произошло…

— Буду у тебя… хм… Скоро! — пообещала она. — Алёна!

— Вот и ладненько, — кивнул Кощей. — В делах людских пусть люди разбираются.

Он задумался… Оба ребёнка очень хорошо защищали свои мысли даже в обмороке, это что-то да значило. Однако удалось ему увидеть — они использовали часть своей души, чтобы сделать то, что в Тридевятом считалось невозможным: перенестись сквозь пространство. И теперь их души слились. Это было нечто более сильное, чем так называемая «истинная» любовь, потому что мало того, что разлучаться они теперь не могли физически, так ещё и были способны чувствовать друг друга, вплоть до прямого обмена мыслями. Легенды о подобном Кощей помнил, но именно такой связи в Тридевятом не было очень давно. Поэтому подходить к детям следовало осторожно, в том числе и с выбором опекунов.