Книга Единые души, страница 58 – Владарг Дельсат

— Да, малышам проще, — согласился Ваня, решения менять не собиравшийся, но понимавший теперь его мотивы. — Но мы сможем.

— Может, нужно… хм… — потихоньку учившаяся владеть новой способностью Марья передала напарнику образ, от которого его передёрнуло.

— Мама! — позвал он Милораду. — Маря очень сильно заслужила… — он сделал намеренную паузу, давая девочке возможность испугаться, — петушка, — закончил мальчик.

Мама уже потихоньку привыкла к таким заявлениям, поэтому для детей у неё был запас петушков на палочке. Просьба о нём обычно значила, что её девочке грустно или что кто-то из детей подумал о привычных способах воспитания. Ну вот как сейчас. Дочка, скорее всего, утомилась, поэтому чувствующий её мальчик сразу же предложил переключить её на что-то другое. Это сигнал и для неё, Милорады, — надо дать детям отдохнуть.

Ваня понимал, что они уже привычно идут наперекор усталости, потому что понятие «устал» в прошлом не принималось. От этого становилось страшно до невозможности, поэтому нужно было учиться и этому заново. Он был благодарен новым родителям за терпеливое отношение к ним, искренне считая, что подобное их раздражает, причём тут его даже Марья не была способна переубедить — если Иван упирался, то переубедить его было совершенно невозможно. Поэтому девочка решилась объяснить маме, что именно происходит.

— Не надо нервничать, — погладила обоих Милорада. — Я всё понимаю, поэтому сыночку надо просто привыкнуть, что не будет больно. Ты же привыкаешь?

— Привыкаю, мама, — кивнула Марья. — Я… Мне просто нужно время для того, чтобы привыкнуть ко всему, потому что это как сказка, которые мы малышам рассказывали, когда…

Она осеклась, её глаза вдруг наполнились ужасом, но ничего себе придумать не дала Милорада — она схватила дочку в объятья, крепко прижав к себе, отчего девочка медленно расслабилась. Едва не проговорившаяся Марья лишь вздыхала, а мама гладила её по голове, стараясь успокоить. Милорада припоминала рассказы лекарей о том, что бывало в их прошлом, поэтому не расспрашивала дочку, очень опасаясь вызвать у той сердечный приступ. Лекари говорили — подобное возможно.

— Мы прятали малышей от кураторов, — произнёс Ваня, всё уже понявший по поверхностным образам мамы. Она опасалась за них, поэтому, хоть и поняла, о чём речь, но не спросила, и это было, по мнению мальчика, очень важным. — Не только мы, все старшие… Подставлялись под стимуляцию, только бы не младших. Это давало им время адаптироваться.

— Я поняла, сынок, — вздохнула Милорада. — Сергей рассказывал о том, что такое бывало в их прошлом. Старшие мальчики и девочки становились младшим мамами и папами, так что я поняла… Я бы много отдала, чтобы этого не было в любой вашей жизни.

— Но это наш опыт, — кивнул Иван. — И этот опыт бесценен, потому что мы теперь знаем — нас обманывали, нам лгали непонятно зачем, а сиротами мы стали не тогда, когда от нас отказались родители, а были ими изначально.

— Да, сын, — подал голос незаметно подошедший к ним сзади папа. — Никто и никогда не откажется от своего ребёнка, это противно самой человеческой сути.

Эти слова, хотя уже и понимаемые ими обоими, прозвучали набатом для Ивана да Марьи. За эти слова они были готовы на очень многое, надеясь только на то, что младшие тоже когда-нибудь обретут настоящие семьи, а не то, что у них было. Хотя, ведь можно было узнать, насколько правдивый сон им приснился?