Книга Король Сапфир, страница 82 – Сильвия Лайм

— Просто представь, — повторил он. А затем мужчина освободил мои кисти, расслабил пальцы, легким прикосновением двигаясь ладонями по предплечьям, локтям, плечам вверх.

Горячая кожа его рук создавала яркий контраст с прохладой помещения. За закрытыми глазами стали появляться смутные образы, фигура Ала под опущенными веками сделалась темной, преобразуясь во что-то совершенно другое. А его раскаленные ладони и вовсе перестали казаться ладонями. Словно меня трогал чистый огонь.

Сердце забилось оглушительно быстро.

— Не бойся, — тут же повторил Ал, перейдя на шепот. Каким-то образом он уловил, что я на грани паники. — Это всего лишь я. Я.

Но под опущенными веками я видела не его. Огонь.

— Я не дам тебя в обиду. Не позволю, чтобы случилось что-то плохое, — говорил он, и голос звучал хрипло и все более напряженно. Словно он волновался за меня.

Я вздохнула. Как давно никто не делал этого… В этом мире постоянно мне приходилось кого-то спасать. То Сициана — от заговорщиков, когда я попала в ловушку, приготовленную для него. То Чёрную жемчужину — от проклятия, а Тирреса — от смерти. То Эфира — от потери магии, а весь Подлунный цветок — от исчезновения.

И хоть бы раз кто-нибудь побеспокоился обо мне.

Тем временем Ал двигался вдоль моего тела, касался кожи, словно… гладил.

Затаив дыхание. Так осторожно, будто боялся, что я сломаюсь.

А я не сломаюсь. Не восковая.

Хотя прямо сейчас, когда прикосновения кажутся такими ласковыми, кажется, что все иначе.

Меня начало слегка потряхивать. Дыхание стало отрывистым. Лицо горело.

Ал добрался до шеи, обхватив ее пылающими пальцами, как кольцом. Провел подушечками по основанию подбородка, очертил линию лица.

А я вдруг вспомнила, как он рисовал на мне рисунки особой золотой краской там, в далекой огненной империи… Перед опущенными веками замелькали образы прошлого, смешиваясь с настоящим и погружая меня в странный коктейль эмоций.

Жжет. Смертельно горячо. Думалось, если я открою глаза, окажется, что руки сервуса ярко-алые и от них идет дым.

«Волосы… сейчас загорятся. А потом и я — вся целиком…»

В висках страшно пульсировало. В груди будто билась вся бездна демонов вместо сердца.

— Представляй, — жестко приказал Ал, явно заметив, что я вот-вот потеряю сознание. — Представляй, что твоя кровь — это огонь!

Стиснула челюсти. Думать не получалось. Хотелось оттолкнуть мужчину, открыть глаза, убежать.

— Все будет хорошо, — проговорил он тут же. — Ты в безопасности.

— Нет, — замотала головой я, не открывая глаз. Теперь это было попросту страшно.

— Ты должна почувствовать, — произнес он тихо. Почти прося. — Иначе все зря.

Его ладони обхватили мое лицо, не выпуская. Обжигая и заставляя трястись каждую клеточку. Кипеть кровь.

— Я не хочу, мне горячо. Мне плохо, — пискнула я, сжав губы и зажмурив еще сильнее закрытые глаза.

В их темноте что-то вспыхивало и гасло. Серьги гаруспика с камнями истины стали тяжелеть. Будто от жара, исходящего от Ала, они наполнялись какой-то силой.

— Тебе не плохо. Ты отталкиваешь то, что пытается выйти из тебя, — проговорил учитель. — Выпусти свои эмоции. Позволь себе чувствовать.

— Я все чувствую. Мне просто горячо! — воскликнула я, распахнув глаза и встретившись с дикими, абсолютно черными глазами.

Вздрогнула от неожиданности, но Ал держал крепко, и его лицо было в паре сантиметров от моего.