Книга Дракон-вампир, страница 116 – Сильвия Лайм

Кровь зашумела в ушах и на этот раз не от присутствия рядом аватара огня.

Я могу вернуться! Есть гарантированный способ это сделать, и Красный дож об этом знает! А, учитывая, что именно он обладает древним и единственным в мире артефактом Первых драконов, скорее всего речь идёт именно о том самом способе, о котором мне рассказала Рыжая Синица.

Даже дышать стало тяжело.

— Что вы имеете в виду? — отрывисто спросила я, нервно оглядываясь по сторонам и замечая, что Тейноран в это время с поклоном приблизился сбоку и уже наливает мне в бокал вина, а рядом с моей тарелкой ставит ещё несколько — со свежими ягодами, шкворчащим мясом и десертом с желтыми кремом, изображающим пламя.

Жаль только, есть совершенно не хотелось.

Сициан погладил меня большим пальцем, и я будто в замедленной съёмке увидела, как его взгляд скользит с моих глаз к губам, останавливается там, темнея, а затем опускается ниже, к груди.

Но стоило моргнуть, как он снова смотрел мне в глаза.

— Ты же хочешь найти дорогу домой, не так ли? — спросил он обманчиво спокойно. Но я чувствовала себя так, будто бы разговаривала со стеклянной стеной, за которой бушевало смертоносное пламя. — Я не готов тебя отпустить.

Под ребрами сжалось.

— Зачем вы спрашиваете? Ведь я лаурия. Вы можете меня заставить, — выдохнула я через силу. — Можете сделать так, что я сама не захочу никуда уходить, не так ли?

— А я хочу, чтобы ты пообещала остаться со мной… по собственной воле, — ответил дож, чем удивил меня до крайности.

— Без этого вашего огненного вина, или как там его? — ахнула я. — Вы не хотите больше мне его давать?

Это многое меняло в моем представлении о великом и ужасном Красном доже. Так сильно меняло, что в сердце появилась какая-то болезненная надежда.

Зелье страсти… Он не хотел, чтобы мои чувства были наведенными, ложными. Он хотел настоящего.

Как и я.

— Хочу, — вдруг горячо улыбнулся дож будто вопреки моим размышлениям. — Ведь такая, как сейчас, ты мне очень нравишься, Александра…

И мне тоже стало горячо.

— Поэтому я очень хочу дать тебе вино Огненной крови. Но я хочу чтобы ты сама решала. И чтобы твоим решением было остаться со мной.

Рука Сициана медленно поднялась от моего запястья по плечу, скользнула по шее. Пальцы обвели ободок уха, вызвав сноп мурашек по всему телу.

Я задумалась. Мне было жарко, сладко от того что он касался меня, сидел так близко и улыбался, как будто… что-то чувствовал.

И мне казалось, что я счастлива. По-настоящему. Как никогда прежде.

В голову закралась мысль, что, может быть, так даже лучше? Если я буду чувствовать вот это щемящее и прекрасное всю жизнь, то что с того, что это все ложь?..

Во рту появился привкус горечи.

Месяц скоро кончится. И я пойму, что внутри меня ничего нет, а внутри дожа — только огонь и одному ему ведомые цели, которые он преследует, пытаясь оставить меня рядом.

— Я уже дала обещание подчиняться. Вы желаете еще одного? — отведя взгляд, спросила я.

— Мне хорошо с тобой, — раздался бархатный голос, от которого хотелось зажмуриться и млеть. — И я хотел бы, чтобы тебе тоже было хорошо со мной, — продолжал он, словно высаживая мне нож в сердце. Ведь я тоже этого хотела бы. — И я не привык отчитываться в чем-то подобном, Александра, — добавил он, заставив меня вздрогнуть. — Не привык давать своим ауриям, даже лауриям, ту свободу, что дал тебе.