Книга Академия Сна и Грез, страница 45 – Владарг Дельсат

— Нужен кто-то, кто понимает ее язык, — напоминаю я. — Это во снах мы все на одном языке говорим, а так она же испугается…

— Это мы учтем, — кивает девушка с острыми ушами. — На Звездной дороге нас точно не достанут, поэтому попробую сразу же, когда проснусь. Спутника только возьму, а то я еще мала ходить такими путями.

Я пла́чу от радости, потому что решение найдено и, возможно, Ххара скоро будет в безопасности, а от этих ушастых ее, наверное, сможет и Кощей забрать. Если даже нет, мы что-то придумаем, главное, она в безопасности будет! Этот факт меня очень радует, поэтому, стоит мне только открыть глаза, я сразу же хочу мчаться к переговорному блюдцу, но меня останавливает Сережа.

— Умываться и одеваться, — напоминает мне о том, в каком виде мы спим, любимый.

Он прав: выбегать голой в гостиную — так себе идея. И хотя березовой каши я за такое не огребу, но будет это совсем неправильно, потому что слухи же. Царский дворец полнится слухами, что вполне нормально, кормить их, впрочем, не обязательно и даже вредно. Для имиджа вредно, поэтому надо блюсти себя всегда, даже когда что-то очень срочное. Так делает мама, поэтому так правильно.

Я умываюсь, очень быстро одеваюсь и, схватив Сережу за руку, почти бегом отправляюсь в гостиную, где уже сидят Машенька и мама. Тут я понимаю, что в первую очередь все нужно рассказать им. Еще то, о чем я сразу не подумала, — мир у нас закрытый, извне в него попасть непросто, как тогда? Надо Кощея спросить!

«Папа» объяснил мне, почему плохо просто молчать, когда вызывают, поэтому, стоит мне открыть глаза, я сразу это вспоминаю. Но пока вроде бы тихо, поэтому мне нужно покормить Талиту. Вот она просыпается, глазки еще сонные… Сейчас я ее искупаю, раз вечером не было никаких сил, и сама помоюсь, наверное. Кто знает, как день сегодня повернется?

Я беру малышку на руки — она сразу же обнимает меня за шею — и иду в сторону обнаруженной вчера двери. Внутри… Внутри круглая ванна, вполне привычный унитаз, только почему-то белый, а не обычный железный, на нем есть какие-то нашлепки! Чтобы мягче было, что ли? Непонятно. Я скидываю белье, отметив себе, что его надо постирать уже, включаю воду в круглой ванне, отрегулировав ее по температуре.

Сейчас у меня есть возможность осмотреть худое тело Талиты. Что-то зацепило мой взгляд вчера, что-то необычное. Гладя ее, осматриваю со всех сторон. Увидев довольно характерные полосы, я только вздыхаю. Мне все становится понятно, даже вопроса «за что?» не возникает. В той серой комнате, где плакали котята, все эти вопросы у меня просто исчезли. Малышку тоже били, как и меня, поэтому ей все равно, есть у меня ушки или нет.

— Тебя… тоже… — выдавливает из себя моя малышка, проведя пальчиком по тем следам, что остались спереди и сбоку.

— Больше уже никогда, — обещаю я ей и вижу: она верит мне.

Я купаю ее очень осторожно, чтобы не сделать больно, но вижу, что кое-где вода меняет цвет. Значит, совсем недавно побили или просто не кормили, поэтому плохо зажило. Она должна же была испытывать сильную боль, но не плакала. Значит, или боится, или ей это привычно, как было привычно маме в той самой комнате? Какие же звери фелис! Я понимаю, что не просто так мучили так легко пошедшую мне на руки Талиту. Правда, мучить могли и мутанты, особенно если им приказали.