Книга Академия Сна и Грез, страница 49 – Владарг Дельсат

— Не понял, — признается Сережа. — Ей же восемнадцать?

— Ну, значит, не восемнадцать, — я пожимаю плечами, потому что малышку держит в руках девочка лет одиннадцати-двенадцати. А это означает совсем нехорошие вещи. — Я бы уничтожила эту цивилизацию…

— Учитывая панические сообщения, — усмехается мой муж, — думаю, они справятся сами.

— Правильно, — кивает Кощей. — Сейчас Альи отведут твою дочь в свой мир, а оттуда уже и мы их заберем. Нервничать не надо, дети в безопасности.

Мне очень хочется в это верить, но я вижу, как бледна Ххара, как дрожит Талита в ее руках, и понимаю, что просто не будет, потому что оба ребенка очень боятся, просто невозможно описать как, но и успокоить обеих сейчас просто невозможно — на дороге не спят.

Четверо не оглядываясь идут обратно по Звездной дороге, при этом Альи обнимает Ххару, что-то негромко ей говоря, отчего та начинает робко улыбаться. По крайней мере, уже не такая бледная. А я стою у зеркала, боясь отнять руку от кристалла. Я смотрю на ребенка, не понимая, как она выдержала все, через что прошла. И как вышло, что она настолько маленькая? Думаю, с Кощеем и Ягой мы сможем это установить, потому что по своим описаниям должна же была быть старше… Или нет?

Меня сразу же обнимают, даже не позволяя ничего увидеть. Обнимают, гладят, отчего я немного успокаиваюсь. Взглянув на ту, что обняла меня, я вижу: она не фелис, но и не мутантка. Она хорошая или страшная? Мне страшно, но я стараюсь этого не показать, а рядом с ней огромный такой самец, как в той комнате, где плакали котята. Одежда на нем зеленая, значит, он не такой, как те.

— Не надо бояться, — произносит самец. — Мы отведем тебя к маме.

— К маме? — надежда заполняет меня, я даже подаюсь вперед. — Честно?

— Честно, — отвечает девушка, выглядящая как одного со мной возраста. — Что с малышкой?

— Просто одеть не во что, — вздыхаю я. — Меня тоже, потому что это форма…

— Ничего, дойдем до дома и решим эту проблему, — произносит она.

У нее ушки как у мутантов, но высокие и острые, а еще они неподвижные. А мои, наверное, к голове прижаты, потому что я боюсь же. Особенно за Талиту, потому что она дрожит. Вот я припоминаю, что делала мамочка, когда было очень-очень страшно, потом залезаю в карман и вытаскиваю оттуда маленький кусочек хлеба, вкладываю его в рот моей маленькой. Затем достаю что осталось и протягиваю моим спасителям.

— Что это? — спрашивает самец, не прикасаясь к хлебу.

— Это хлеб, Ар'аилин, — вздыхает девушка. — Это все, что у нее есть, понимаешь?

— Она отдает нам последнее? — удивляется он, а затем лезет в сумку.

Покопавшись там, самец достает что-то большое, круглое и протягивает мне, при этом осторожно взяв маленький кусочек хлеба с моей ладони. Получается, обмен? А что это за круг такой? Он зеленовато-белый и пахнет вкусно.

— Бери, малышка, — мягко и как-то очень ласково, как «папа», произносит самец. — Это наш хлеб. Тебе его хватит надолго.

— Спасибо, — благодарю я его, приняв подарок. — Теперь у нас есть много хлеба, — объясняю я Талите. — А дома будет много молочка, и никогда больше не будет больно, потому что так мама сказала.

— Зеленое Древо! — удивляется самец. — Я и не думал, что такое возможно!

— Я всю ночь плакала, когда это увидела, — вздыхает девушка с острыми ушами. — Это непредставимо, а Милалика что-то подобное видела, потому что совсем не удивилась.