Книга Академия Сна и Грез, страница 8 – Владарг Дельсат

— Сейчас ты идешь получать ключ и часть снаряжения, — инструктирует меня кладовщица. — А потом на собеседование и инструктаж. На собеседовании могут проверять твою психическую выносливость, так что прими душ.

— Спасибо, — ошарашенно благодарю я.

Что это за проверка, для которой надо душ принять? Я не знаю, но решаю послушать доброго совета, потому что мне кажется, что эта фелис отнеслась ко мне хорошо. После инструктажа надо зайти в библиотеку — внутренний устав Службы прочитать, потому что его положено знать наизусть, иначе накажут, а какие тут могут быть наказания, мне узнавать совсем не хочется.

Я спешу получить ключ от общежития, сложить свои вещи и быть готовой ко всему. Ведь попасть сюда было моей мечтой, и я ни за что не упущу свой шанс!

— Сопряжение снов возможно, если вам необходимо спросить совета, — начинает лекцию Майя. — Сегодня мы с вами рассмотрим подобный случай.

Вот это уже интересно. Возможность устроить мозговой штурм в каком-либо случае привлекает, конечно. Особенно когда сон со взаимодействием — попросить кого-то подстраховать или нечто подобное. Мне сразу же рисуются всевозможные варианты, например сошедший с ума человек — он же и во сне псих, так что да. Правда, не в нашем случае, у нас с Сережей после свадьбы все сны совместные. Яга объясняла причины этого, но я поняла только, что это из-за половой близости, завершившей процесс слияния душ. Она долго объясняла, конечно, но резюме от этого не изменилось.

В знакомом нам кубе молодая девушка пытается разговорить мальчика лет восьми, не реагирующего ни на что. Я всматриваюсь в ребенка, уже понимая, в чем может быть дело. Рядом тяжело вздыхает Сережа — он видит то же, что и я. Мальчик просто-напросто потерял всех, и жить ему незачем. Мы с Сережей о таком знаем и даже видели.

— Вы понимаете, что происходит? — слышу я негромкий голос мастера Майи.

— Да, — уверенно киваю я. — Ребенок потерял всех как дитя войны, поэтому…

— Что, по-вашему, нужно сделать? — интересуется она.

— Как минимум обнять, — отвечаю я, хотя объятий, конечно же, недостаточно.

Мальчика надо грамотно выводить из этого состояния, причем не во сне. Не дай Горыныч, он заякорится на человека во сне — проблем не оберемся, вся его жизнь тогда в сон сместится, он просто не захочет жить в своей реальности. Поэтому ему очень нужен свой якорь, о чем я и говорю мастеру, хотя, я так чувствую, она и сама это знает.

В кубе людей становится больше, они общаются с девушкой и с ребенком, постепенно нащупывая выход. Сон за сном мальчик меняется, снова обретая смысл жизни, и вот однажды он называет девушку мамой. Я очень боюсь того, что она отреагирует как-то неправильно, но коллега все делает хорошо.

— Ребенок, как оказалось, в числе многих был захвачен пьющими кровь, — объясняет мастер. — Из детей высасывали кровь, чтобы напоить солдат.

Я оглядываюсь на немца. Под моим взглядом он бледнеет, осознавая, о чем говорит наш преподаватель. А я раздумываю: рассказать или нет? Ведь сейчас мы не враги, он наверняка из более отдаленных времен, но в эту минуту я смотрю на него, а бледный немец плачет, глядя на картины в кубе. Он плачет, понимая, что видит.

— Что случилось, Герхард? — интересуется мастер Майя.

— Ему стыдно за свой народ, — отвечаю я. — Когда-то очень давно на Землю пришли звери. Они очень хотели быть господами, а всех остальных назвали недочеловеками.