Книга Заступница, страница 46 – Владарг Дельсат

Почему я его не боюсь? Он же должен быть страшным… но разговаривает со мной ласково, как с маленькой, внимательно смотрит по сторонам, гладит ещё, значит, он нестрашный. Наверное, я сама становлюсь какой-то маленькой, но это опять не пугает, потому что мамочка сказала — бояться не надо. А она же лучше знает? И любимый то же самое говорит. А раз двое самых лучших на свете людей говорят, что бояться не надо, то я и не буду.

Карета не очень быстро движется по улице. Вокруг дома стоят деревянные и каменные. Они выглядят, как в сказке, ну или как в учебнике истории, хотя я уже не помню, что там было. Сдала и забыла. Всё вокруг сверкает, потому что лето — хотя здесь всегда лето, так мама говорит — и, по-моему, это хорошо, я бояться не буду. Ну, когда снег… Вот и рынок. Надо будет потом ещё по городу погулять, а сейчас нам нужно туда, где много-много людей, торговые ряды, и даже магазины, кажется, есть. Или бутики?

Меня пересаживают в лодочку, я цепляюсь за Стаса одной рукой, а второй — за мамочку, и мы идём туда, куда она сказала. Люди вокруг, видя меня, как-то очень по-доброму улыбаются, о чём-то спрашивают маму, на что она качает головой. Вот мамочке все удивляются сильно — она помолодела. Её Яга молодильным яблоком накормила в больнице, я специально спросила! Поэтому все и удивляются.

— К белошвейкам под конец зайдём, — говорит мне мама.

— А кто это такие? — интересуюсь у неё. Любимый мой, кажется, всё ещё ошарашен, поэтому больше молчит.

— Бельё они шьют, — объясняет она мне. — Вам обоим надо, поэтому мы туда зайдём, но попозже. Сначала одёжкой озаботимся да оберегами.

— С оберегов лучше начать, — сообщает доселе молчаливый стражник. — Отрок непонятно к чему готов, отроковица время от времени пугается… Мало ли что…

— Спасибо, Евсей, — кивает мамочка. — Так и сделаем.

По-моему, Евсей на мамочку с интересом смотрит, интересно со стороны наблюдать, как они переглядываются. Наверное, это потому, что мамочка помолодела. Вот влюбятся, и будет нам со Стасом папа. Не зря же я его не боюсь?

Ой, а что я зна-а-аю! Оказывается, в Тридевятом царстве попу детям бить совсем запрещено! Милалика, которая царица, запретила. Наверное, ей в детстве часто попадало, вот она и запретила, чтобы дети не плакали. Значит, Милалика хорошая, а я могу шалить и за это ничего не будет. Здорово же?

Мы выходим из кареты, ну, меня пересаживают, а потом двигаемся то ли к магазину, то ли к бутику. Он здесь, в Тридевятом, называется «лавка», надо запомнить. Обычно выглядящая дверь, над ней непонятная вывеска, долго разглядывать которую я не могу — идти же надо. А внутри там странные штуки по стенам развешаны, а ещё прилавок длинный такой, а за ним — страшный…

Я взвизгиваю и стараюсь спрятаться. Меня обнимает Стас, мамочка даже теряется, но перед нами встаёт стражник, закрывая страшного от меня. Я даже сама не понимаю, почему так пугаюсь, опять начиная плакать. Наверное, это от неожиданности, потому что дядю Евсея я же не испугалась?

— Тише, маленькая моя, дядя мастер совсем не страшный, — пытается уговорить меня мамочка, но я всё равно плачу, потому что оно само.

— Отроковица всех боится? — слышу я женский голос.

— Нет, только мужчин, — отвечает ей стражник. — И то не всех, но…

— Неладное что-то с ребёнком, — вздыхает незнакомка. — Меня пустишь ли?