Книга Мороз-княже. Подаренная князю холода, страница 74 – Мария Ерова

И всё же его слова были пропитаны желчью и горечью, но, прислушавшись к себе, я поняла, что мне не больно, не обидно. Я сделала правильно, рассказав ему о себе, и теперь ждал искренности от него же.

— Так что там всё-таки в деревне произошло? – напомнила я ему. – Из-за чего ты туда вернуться не можешь?

— Ох, Дарья… или как к тебе сейчас обращаться?

— Так и обращайся, как привык, - я уже и сама, если честно, привыкла к своему новому имени, хотя с прежним они, конечно, и так были созвучны.

— Боюсь, не понравится тебе правда, - покачал он головой. – Ты только не подумай, ничего дурного я не совершил, ни по отношению к односельчанам, ни к Желане… Конечно, как узнал, что тебя вновь крайней сделали, на мачехе твоей сорвался. Всеми богами клянусь, убить я хотел эту гадину, да Желана мне помешала. А потом, как хвост, пристала, даже в лес со мной отправилась тебя искать. А потом… В общем, обвинила меня Люта в злодеянии страшном, будто надругался я над твоей сестрой, хотя я её и пальцем не тронул! Но у той свой был расчёт, потребовала, чтобы женился я на Желане, нас обоих забыв спросить!

Это было в духе мачехи Дарьи, и я лишь сочувственно покачала головой. В то, что Ратимир мог причинить беззащитной девушке вред, я не верила. Он мог сколько угодно быть несдержанным и горячим, но честь знал, и руки в своё время даже с Дарьей не распускал, а потому я ему вполне верила. Как и в то, что Люта могла всё это запросто подстроить.

Хотела я ещё что-то у него спросить, да в это время в комнату заглянул Ероха, недовольно покосившись на Ратимира.

— Отвар готов! Извольте выпить… - и безцеремонно вручил парню огромную кружку с парящим в ней напитком.

Арсений, закутавшись в тулуп, вышел из дому с тяжёлым сердцем. Не хотел он Дарью оставлять с Ратимиром, особенно после того, как он женихом её сказался, пусть и бывшим. Ревность так и душила его, но разум упрямо твердил, что опасаться тут нечего. Видел он, с каким холодом девица на него смотрела – не любила уж точно. Но и то, с каким жаром во взгляде его неполнородный братец на неё взирал, тоже не мог не подметить.

Горькая, словно солод, усмешка скривила губы. Нет уж! Не допустит он повторения истории, как бы Ратимир не старался. Чуял он, знал, что Дарья уже к нему самому прикипела. Не отдаст он её, не уступит ни брату, ни тому, кто пытался всё это время до неё добраться!

До бывшей деревни Дарьи, по его меркам, было рукой подать. Конечно, и он был скор, и магия его выручала. А потому, едва деревья скрыли его широкую спину, заслонив собой, как живой стеной, призвал он серебряного волка – своего верного помощника, что был неразрывно с ним связан, как мысленно, так и энергетически. И отправил его вперёд себя, чтобы тот вначале обстановку разведал. А то мало ли…

Надо сказать, всё, что видел волк, наблюдал и он сам; всё, что тот чуял, он тоже втягивал своим носом. Серебряный фамильяр был его глазами и разумом, а потому друга надёжнее сложно было представить.

И всё же четыре лапы были быстрее, чем две человеческие ноги. Вот если бы Арсений был в своём истинном облике… Но пока об этом думать было рано. Он обещал разузнать Дарье, что случилось с её сестрой, и он это во что бы то ни стало сделает. Может, там и волноваться было не о чем – сидит девка себе в избе, да чаи попивает. Но очень уж он хотел Дарьюшке услужить, её успокоить. А для этого нужно было всё самому разведать и разузнать.