Книга Любовь как приговор, страница 144 – Татьяна Кравченко

Трон, высеченный из мрака и крови, теперь принадлежал хрупкому, смертному мальчику, застывшему в центре алмазного сияния своей матери – живому символу новой, непредсказуемой эры.

Внезапно... кристальный, невыносимо знакомый шлейф жасмина и сандала взорвал спёртый воздух зала. Не тяжкий микс клановых запахов, а чистая эссенция – его. Живая, непосредственная, словно удар кинжалом в самое сердце. У Элианы подкосились ноги. Волна ледяной слабости захлестнула тело.

И тогда – голос. Раскатистый, как удар набата, сотканный изо льда и презрения, прокатился над остолбеневшей толпой, сокрушая тишину в щепки:

— А где САМ Дамьен?! – пауза, густая от ненависти. – Ты его прикончила, чтобы захватить трон?!

Мгновенная, ослепляющая ярость вспыхнула в глазах Элианы. Пространство вокруг нее завихрилось, загудев низкой, смертоносной частотой, словно сама Тьма сжималась для удара. Возмездие было неминуемо.

— КАК ТЫ СМЕЕШЬ?! – ее крик, пронзительный как разбитое стекло, разрезал наэлектризованный воздух. Вампирский слух безошибочно вычислил источник – тень за гигантской колонной.

Исчезновение. Смерч от взмаха крыльев. Она материализовалась перед закутанной фигурой, алмазные когти впились в ткань, сорвав капюшон яростным рывком, готовая растерзать дерзкого в кровавую пыль, преподнести наглядный урок...

...и окаменела. Дыхание замерло. Бездна невероятного шока поглотила всю ярость. Шепот, взметнувшийся по залу пожаром, не долетел до нее. Весь мир сжался до одного лица.

Она медленно, дрожа, протянула руку. Кончики пальцев, словно слепые, коснулись щеки.

— Дамьен... – выдохнула она, с любовью, болью и сомнением. – ...любовь моя...

И рухнула вперед, сознание погасло черным занавесом. Он крепко подхватил безвольное тело.

Айса – тень, сверкнувшая молнией. Одно движение – Алекс оказался в ее защитных объятиях. Второе – они растворились в коридоре, дверь детской захлопнулась, замок защелкнулся.

Мариус – призрак, материализовавшийся рядом с Элианой, раньше, чем кто-то моргнул. Глаза пылали фанатичной преданностью и шоком.

— Господин! За мной! Скорее!

Тот замер на миг, взгляд скользнул по бледному лицу Элианы, кивнул – резко, коротко.

Они исчезли на верхнем этаже со скоростью мысли, оставив зал в эпицентре хаоса.

Гул взревел, сотрясая стены. Вопли, споры, требования правды. Маэлколм разразился громоподобным смехом – язвительным, торжествующим, бичующим.

— ВЫСКОЧКА! – его голос взвизгнул хлыстом, полным яда и триумфа. Он выпрямился во весь рост, аура власти вернулась в мгновение ока. – Ну что, кучка заговорщиков?! Ваша картонная королева в нокауте! А истинный владыка... – театральный кивок в сторону исчезнувших, – ...явно не в восторге от вашего новоиспеченного кумира! Приготовьтесь к расплате! Теперь вас поставят на место!

Зал вскипел. Хрупкий порядок, возведенный Элианой, рассыпался в прах. Разверзлась бездна интриг и старой вражды. А центр урагана погружен в безмятежность обморока на руках того, кто должен был кануть в небытие.

Пока весь зал роптал, Элиана лежала на огромной, резной кровати из черного дерева, утопая в бледно-серых шелковых простынях и бархатных подушках. Лунный свет, пробивавшийся сквозь окно, окутывал ее бледное лицо призрачным сиянием. Возле окна, неподвижный как статуя, стоял Мариус, его острый профиль вырисовывался на фоне ночного неба. Его взгляд был прикован к ней, полный немой тревоги.