Книга Любовь как приговор, страница 21 – Татьяна Кравченко

Она махнула рукой, указывая на роскошь вокруг.

— Поэтому... поэтому я возвращаюсь. Как последняя дура. Когда он трезвеет и приползает с извинениями.

Горькая усмешка искривила ее губы. Дамьен подошел к кровати, сел рядом. Нежно, но твердо взял ее лицо в ладони, заставив посмотреть на себя. Его золотые глаза горели не яростью сейчас, а решимостью. Абсолютной.

— Оставайся. Тут. У меня. Со мной. – каждое слово было клятвой. – Забудь о нем. Забудь о том доме. Я дам тебе все. Кров. Безопасность. Покой. Все.

Он готов был положить к ее ногам целый мир. Но она покачала головой, слезы потекли по щекам тихими ручейками.

— Я не могу... Он... он мой муж. И он... он пропадет без меня. Совсем.

В ее голосе прозвучала жалкая, извращенная жалость. Или привычка? Или остаток той любви, что когда-то была?

"Пропадет?"

Мысль была как бальзам для его ярости.

"Отлично. Пусть сгинет."

Но он не сказал этого.

Он притянул ее к себе, к своей груди, обнял крепко, позволяя ей плакать.

Он гладил ее по волосам, по спине, шепча что-то успокаивающее.

А в голове кристаллизовался план. Холодный. Жесткий. Неотвратимый.

Когда она пошла в душ, Дамьен остался в спальне. Его лицо было каменным. Ярость ушла вглубь, превратившись в ледяную решимость. Он нашел ее мокрую, помятую куртку, брошенную на пол с вечера. В кармане – кошелек. А в нем – удостоверение. Ее фото, печально улыбающееся. И имя. Его имя. Муж. Адрес. Дамьен вышел в гостиную. Мариус появился как по волшебству, безупречный, готовый к приказу. Дамьен протянул ему удостоверение, не глядя.

— Найди его, – голос был тихим, но таким же острым, как бритва. – Этого... человека. По этому адресу. Сделай так, чтобы он исчез. Навсегда. Без следов.

Мариус взял удостоверение, его ледяные голубые глаза скользнули по данным. В них мелькнуло понимание. И... вопрос. Он поднял взгляд на Дамьена, один палец слегка постукивал по обложке удостоверения.

— Исчезнуть... навсегда? – его голос был нейтрален, но подтекст ясен: "Убить?"

Дамьен резко обернулся. Его золотые глаза вспыхнули холодным огнем.

— Нет, – отрезал он. – Не убийство.

Он помнил ее жалость. Помнил, что это, как ни извращенно, часть ее прошлого. Убийство оставит шрам, который она, возможно, почувствует.

— Заплати. Дай столько, чтобы он забыл дорогу в этот город. В эту страну. Чтобы у него не возникло ни малейшего желания искать ее. Исчезнуть – значит раствориться. Без права возврата. И без насилия. Если она узнает, что я приказал его убить... – он сделал паузу, и в его голосе прозвучала настоящая боль, – ...она не простит. Никогда.

Мариус кивнул, один раз, четко. Понимающе. В его глазах промелькнуло нечто похожее на... уважение? К этой неожиданной сдержанности, продиктованной не слабостью, а заботой о чувствах Элианы.

— Будет исполнено, господин, – произнес он беззвучно и растворился так же быстро, как появился, унося с собой имя, адрес и приказ на изгнание.

Дамьен остался стоять у огромного окна, глядя на просыпающийся город. Вода в душе шумела. Он сжал кулаки. Он уберет эту тень из ее жизни. Навсегда. Без крови. Ценой денег – мелочь. А потом... потом он даст ей все. Весь мир. Вечность? Нет. Но столько времени, сколько у нее будет. Он залечит ее раны. Он сделает ее счастливой. Он не позволит кошмару вернуться. Никогда.