Книга Любовь как приговор, страница 61 – Татьяна Кравченко

Он остановился, его спина напряглась.

— Когда поселение опустело, оставив после себя лишь ветер, воющий в пустых окнах, да запах страха и смерти, вплетенный в дерево стен, пришла Айса. Она стояла на пороге нашей хижины – теперь царства вампиров – не прежней тщедушной ведуньей, а существом, наполненным леденящей решимостью. Ее глаза, всегда острые, теперь светились холодным, нечеловеческим блеском – отражением ужаса и знания, которое не дано смертным.

— «Довольно!» – ее голос резал тишину, как лезвие. «Смотрите вокруг!» Она махнула рукой в сторону мертвого поселка. «То, что вы натворили! Вы – буря! Пожар, пожирающий все на пути!» Она вгляделась в нас, в наши глаза, насквозь пропитанные властью и кровью. «Вы должны научиться контролю, звери! Или вы уничтожите не кучку рыбаков, а весь род человеческий! Леса, города, царства – все превратится в выжженную пустыню под вашими клыками!»

Она сделала шаг внутрь. Воздух вокруг нее вибрировал от древней силы.

— «Боги прогневаны!» – прошипела она, и в голосе ее звучал гнев самих стихий. «Это мир людей! Их солнца, их хлеба, их короткой, яростной жизни! Не чудовищ из ночных кошмаров!» Она сжала кулаки. «Но вы уже здесь. И язва ваша расползается. Значит… нужен страж. Хранитель Границы. Между вашей жаждой… и их жизнью.»

Он обернулся, и его взгляд стал тяжелым, полным древней усталости.

— Она предложила… Обмен Кровью. Ритуал.

Дамьен медленно поднес свое запястье к губам, не касаясь их, в гипнотическом жесте.

— Она предложила свою шею мне, ее взгляд был не приглашением, а вызовом, приговором, долгом. «Пей! И прими бремя!» И впилась в мое запястье. Ее плоть содрогнулась… Ведунья пала. Родилась Хранительница. Стражница Баланса. Ее сила была иной – не первородной яростью, а несгибаемой волей и знанием, чтобы держать нас в узде, быть нашей совестью и нашей тюремщицей одновременно.

Его голос смягчился, в нем появились ноты боли.

— Дядя… Мы не могли его бросить. Он видел все. Его обращение было тихим. Просто… кровь брата. Адриана. Горький глоток бессмертия. Дядя не рычал от экстаза, как мы. Он зарыдал. Тихими, надломленными рыданиями существа, потерявшего солнце навсегда. Его сила была огромна, первобытна, но отягощена вечной скорбью. Он стал Нареченным Отцом – якорем, связью с тем, что мы когда-то были.

Он широко раскинул руки, будто охватывая невидимый горизонт.

— И вот, однажды под покровом самой черной ночи… Лодка, ветхая, пропахшая солью и рыбой, тихо отвалила от берега пустого, вымершего острова. На борту – четверо уже не людей: два Первородных Вампира, древние как сама тьма в пещере, их души пропитаны кровью и властью; Дядя Маэлколм - Нареченный Отец, грузный силуэт, отягощенный вечной тоской, но непоколебимо верный; и Хранительница Баланса, Айса, стоящая на носу, ее взгляд устремлен в грядущие века, холодный и неумолимый, как закон смерти.

Дамьен посмотрел на бледную Элиану.

— Мы учились. Век за веком. Учились пить, не убивая. Находить «доноров», оставлять их живыми, но ослабленными. Это было мучительно. Как держать в руках пламя и не обжечься. Искушение сорваться, погрузиться в теплую пучину смерти, было постоянным спутником. Айса напоминала о Балансе. Дядя – о цене бессмертия.

Его жест стал плавным, властным, рисующим в воздухе дворцы и состояния.