Онлайн книга «Любовь как приговор»
|
— Мы строили. Сначала убежища в горах. Потом – целые города. Мы вплетались в паутину человеческого мира. Становились купцами, банкирами, советниками в тени тронов. Богатства текли рекой. Золото, земли, власть – все было игрушками в наших вечных руках. Но затем его плечи опустились под тяжестью незримого груза. — Одиночество… Оно грызло. Мы смотрели на их короткие жизни… и видели пропасть. Бессмертие – жестокая клетка. В его глазах снова вспыхнул огонь, на этот раз — огонь творца, демиурга. — И тогда… мы начали Обращать. Избранных. Сильных. Красивых. Создавали свою Иерархию, Кровную Сеть. Клан рос. Дворы, Дома… Бессмертные Династии. Он замолк, и в наступившей тишине будто зазвучали отголоски веков. Его фигура, неподвижная и величественная, казалась воплощением самой вечности. — Сейчас… Все богатства мира – пыль у наших ног. Мы – Тайные Короли. Повелители Ночи. Он посмотрел на Элиану, и в его взгляде была вся тяжесть бессмертия. — Игра продолжается. Но проклятие Айсы… — он прошептал, и его шепот был полон древней, неумолимой истины, — все еще звучит в нас. «Много беды…» И мы знаем… вечность длинна. А Искушение… никогда не спит. Он замолчал. Последнее слово растворилось в воздухе, тяжелым от аромата роз и груза только что рассказанной истории. Дамьен отвернулся, его золотые глаза, обычно такие непостижимые, устремились куда-то вдаль сада, будто ища ответов в тенях. Пальцы его, все еще холодные, нервно сжали край каменной скамьи. Когда он заговорил снова, его голос был тихим, хрупким, лишенным привычной власти, голосом не древнего вампира, а раненого мальчишки, ожидающего приговора: — …А теперь? – он медленно повернул голову, его взгляд, полный древней тоски и недетского страха, впился в Элиану. – Ты… теперь ты меня ненавидишь? Он ждал. Ждал бегства, крика, проклятий, того самого ужаса, который когда-то увидел в глазах дяди. Ждал подтверждения, что он навсегда чудовище. Но Элиана не отшатнулась. Вместо этого по ее щекам хлынули слезы. Тихие, горячие, искренние. Ее янтарные глаза, полные не отвращения, а бездонной, разрывающей сердце жалости, смотрели прямо в его душу. Она покачала головой, не в силах выговорить слово сразу. Потом, сквозь рыдания, которые разрывали ее грудь, она прошептала: — Нет… Нет, Дамьен… – Она вскинула руку, коснулась его щеки, смывая невидимую грязь веков своей теплотой. – Мне тебя… так жалко… Ее голос сорвался. – Ты столько перенес… Столько боли… Она не выдержала. Со сдавленным всхлипом она бросилась к нему, обвила руками его неподвижную, холодную шею, прижалась лицом к его груди, будто пытаясь согреть семьсот лет ледяного одиночества. Ее тело сотрясали беззвучные рыдания, слезы увлажняли его темную рубашку. Дамьен замер. Его древнее сердце, давно забывшее, как биться от нежности, сжалось. Изначальный инстинкт оттолкнуть тепло, защитить свою вечную тьму, уступил чему-то новому, незнакомому и оглушительно сильному. Он медленно, почти неуверенно, обнял ее. Его большая рука легко легла ей на голову, пальцы неловко, но нежно запутались в ее шелковистых волосах. Он ничего не говорил. Просто гладил, успокаивая ее дрожь, прижимал к себе, позволяя ее человеческому теплу и слезам растапливать вековые льды вокруг его души. «Тише… Тише…» – прошептал он хрипло, и в этом шепоте была вся благодарность вечности. |