Книга Драконья кровь и клятва врача, страница 54 – Татьяна Кравченко

Она медленно поднялась с кровати, её тело ныло от усталости и нервного напряжения. Нужен был кофе. Крепкий, обжигающий, чтобы разогнать туман в голове и хоть как-то приглушить холодную дрожь глубокого, животного страха, сковавшего её изнутри.

Тихо, стараясь не шуметь, она вышла в коридор. Из-за закрытой двери палаты Каэлена не доносилось ни звука. Зато из крошечной кухне, что располагалась в конце коридора, пробивался слабый свет. Она прошла туда, на автомате нашла банку с молотым кофе, насыпала в чашку двойную порцию, залила кипятком из термопота. Горячий пар со знакомым горьковатым ароматом ударил в лицо, и это немного вернуло её к реальности. Она стояла, глядя, как в чёрной жидкости медленно оседают крупинки, и слушала тишину клиники, нарушаемую лишь мерным тиканьем часов в процедурном кабинете.

С большой керамической кружкой в руках она направилась к палате. Дверь была приоткрыта. Она вошла внутрь.

Аррион сидел в глубоком кресле у кровати, спиной к двери. Он не обернулся на её шаги, но она поняла, что он знает о её присутствии. Его поза была прямой, но не напряжённой — это была многовековая выдержка существа, привыкшего к длительным бдениям. Однако в затылке и в линии плеч читалась не физическая усталость, а глубокая, всепоглощающая задумчивость. Он казался статуей, изваянием скорби и размышлений.

— Отец, — тихо произнесла она, — Я подежурю. Иди, отдохни.

Он медленно повернул голову. Его глаза в полумраке комнаты, подсвеченной лишь голубым экраном монитора, казались бездонными тёмными озёрами. В них не было ни паники, ни страха, которые она подсознательно ожидала увидеть. Там была лишь тяжёлая, невысказанная дума.

— О чём ты думаешь? — спросила она, присаживаясь на край второго кресла и делая глоток обжигающего кофе. Горечь пришлась кстати.

Аррион не ответил сразу. Он снова перевёл взгляд на неподвижную фигуру Каэлена, будто ища ответа в его бледном, безжизненном лице.

— Если он пришёл за мной, — наконец произнёс он, и его голос был низким, глухим, лишённым всяких эмоций, — я не пойду с ним.

Слова повисли в воздухе, такие чудовищные и нелепые, что Вайрис сначала не поверила своим ушам. Она опустила кружку, смотря на отца широко раскрытыми глазами, в которых читалось сначала недоумение, а потом нарастающая, холодная волна непонимания и гнева.

— Что? — выдохнула она. — Отец, ты… ты понимаешь, что говоришь? Наш мир… все магические существа… всё, что мы знаем, под угрозой! Из-за тебя! Как ты МОЖЕШЬ так говорить?

Она смотрела на него и не узнавала. Этот человек, сидящий перед ней, с холодным, почти отрешённым лицом, не был тем отцом, которого она знала. Тот человек, который учил её различать травы, который смеялся над её шутками за завтраком, который с такой нежностью смотрел на её мать, — он не мог произнести такое. То, что он совершил, было ужасно. Но то, что он сейчас отказывался это исправлять, не укладывалось у неё в голове. Она с ужасом осознавала, что, возможно, не знала своего настоящего отца никогда. За всем этим — за маской любящего мужа и заботливого отца — скрывался кто-то другой. Чужой.

Горькая, истерическая усмешка сорвалась с её губ.

— Ланделл, — произнесла она это имя с ядовитой интонацией. — Это хоть настоящая твоя фамилия? Или тоже часть твоего… твоего маскарада?