Книга Драконья кровь и клятва врача, страница 66 – Татьяна Кравченко

— Им нужна помощь, папа, — голос Вайрис дрогнул. — Они все… они все почувствуют это первыми. Тенебрис… он ведь пожирает магию. Жизнь. Порядок. Их мир ещё хрупче нашего.

Она захлопнула папку и обхватила голову руками.

— Боже, мне ещё нужно срочно заказать у гномов-алхимиков большую партию той универсальной заживляющей мази! Ту, что на основе зверобоя и пыльцы снов! Её нужно очень много! Я уже вижу, что будет… — она подняла на отца глаза, полные ужаса, — скоро тут выстроятся очереди. С ранами, которые не заживают. С болезнями, которые не лечатся обычными способами. С чахлостью, с увяданием, с… с распадом.

Аррион молча смотрел на папки, лежащие перед ним. Размер катастрофы, которую принёс его побег, обрушился на него с новой, невыносимой тяжестью. Он мог сражаться с тенью. Он мог принять свою вину. Но как он мог помочь всем этим существам? Он был воином, стражем, беглецом. Но не целителем.

— Я… я не смогу им помочь, Вайрис, — тихо, с надрывом признался он. — Я не…

— Я знаю! — резко перебила его Вайрис, и в её голосе впервые прозвучала не злость, а жгучее отчаяние. — Я знаю, что не сможешь! Ты не остановишь Тенебрис здесь, в этой клинике. Но ты можешь… ты должен попытаться облегчить их страдания. Хотя бы немного. Делать то, что можешь. Перевязывать раны. Готовить простые отвары. Давать им приют и хоть каплю надежды. Пока мы… — она сделала глубокий вдох, — пока мы не попытаемся всё вернуть на свои места.

Она посмотрела на него, и в её взгляде была не просьба, а требование. Требование принять свою часть ответственности здесь и сейчас.

— Элис поможет. Она многое умеет. А я… я оставлю тебе все свои записи. Все рецепты. Все контакты. Гномы-алхимики, феи-травницы, тролли-костоправы… они будут знать, что ты теперь здесь за главного. Они помогут.

Аррион медленно, очень медленно кивнул. Он положил ладонь на стопку папок, ощущая под пальцами шероховатость бересты и гладкость пергамента. Это был его новый пост. Его новый долг. Не на далёком острове, а здесь, среди тех, кого он косвенно обрёк на страдания.

— Хорошо, — произнёс он хрипло. — Я сделаю всё, что смогу.

Вайрис с облегчением выдохнула, словно с её плеч свалилась тонна груза. Она быстро, почти лихорадочно, начала складывать самые необходимые папки в стопку на стол, чтобы оставить отцу.

— Я распишу для тебя и Элис всё на первые дни. Самое срочное. Потом разберётесь.

Теперь между ними на столе лежала не просто бумажная работа. Лежало немое соглашение. Передача не только обязанностей, но и искупления.

— Теперь поедем, — тихо сказала Вайрис. — Пора.

Они вышли из кабинета, оставив свет включённым, как будто Вайрис просто ненадолго вышла и скоро вернётся. Но оба они знали, что это был свет не рабочего места, а маяка. Маяка в надвигающейся тьме, который теперь предстояло поддерживать Арриону.

Они молча прошли к выходу, мимо плачущей Элис, молча сели в машину. Аррион завёл двигатель, и они тронулись в сторону дома — того самого дома, где пахло свежей выпечкой и розами, где их ждала Мелисса, ничего не подозревавшая о том, что её семья стоит на пороге вечной разлуки. Дорога домой была самой тихой и самой долгой в их жизни.

Машина, словно сама сознавая тяжесть своей ноши, медленно катила по знакомым улицам, ведущей к их дому. Каждый поворот, каждое дерево были до боли знакомы Вайрис. Вот старый корявый дуб, на нижние ветки которого она залезала в детстве, прячась от летнего зноя с книгой. Вот забор, который она в тринадцать лет, в порыве подросткового бунта, перекрасила в ярости ярко-розовой краской, купленной на сэкономленные карманные деньги. Вот клумба Мелиссы, тщательно укрытая на зиму лапником, где даже из-под укрытия проглядывали упрямые, пожухлые стебли рудбекий, цепляющиеся за последние воспоминания о лете.