Книга Драконья кровь и клятва врача, страница 91 – Татьяна Кравченко

В наступившей оглушительной тишине было слышно, как падают капли с хрустальных цветов у входа.

— Она не её отец, — продолжил Каэлен, и его голос снова стал тихим, проникающим в самое сердце. — В её жилах течёт кровь Ксилоса. И она доказала свою силу — она исцелила меня, когда я был на краю. Она добровольно встала на этот путь. Она нуждается не в вашей ненависти! — он ударил себя кулаком в грудь. — Она нуждается в вашей помощи! В вашей мудрости! В вашей вере! И если у вас ещё осталась хоть капля разума и желания выжить, вы опуститесь на колено перед вашей госпожой и поклянётесь служить ей!

Он отступил назад, к Вайрис. Его речь повисла в воздухе, тяжёлая и неоспоримая.

Прошла долгая минута. Никто не двигался. Вайрис, затаив дыхание, смотрела на море лиц внизу, видя в них смятение, гнев, недоверие, но также и зарождающуюся мысль, проблеск надежды.

И тогда в первых рядах шевельнулась высокая женщина с серебряными волосами — та самая, леди Иридель. Она медленно, с невероятным достоинством, опустилась на одно колено и склонила голову. За ней — Элвин. Потом ещё один. И ещё.

Волна покорности покатилась по толпе. Не все сделали это сразу. Некоторые ещё стояли, сжав кулаки. Но один за другим они опускались на колени перед балконом, перед хрупкой фигуркой девушки из другого мира, в которой теперь заключалась их последняя надежда.

Вайрис стояла, не двигаясь, чувствуя, как слёзы катятся по её щекам, но теперь это были слёзы не страха, а невероятного, всепоглощающего облегчения и принятия. Она посмотрела на Каэлена. Он смотрел на неё, и в его глазах она прочитала то, что не было сказано вслух: "Твой ход, правительница. Теперь всё зависит от тебя".

Тишина, наступившая после слов Каэлена, была оглушительной. Она висела над лугом, густая и тяжёлая, нарушаемая лишь вечным рёвом водопада и трепетанием тысяч крыльев — не только тех, что были у драконов в небе, но и тех, что бились в груди у каждого собравшегося. Сотни глаз, полных гнева, обиды, сомнения и зарождающейся искорки надежды, были прикованы к хрупкой фигурке на балконе.

Вайрис стояла, чувствуя, как подкашиваются ноги. Она смотрела на море склонённых перед ней голов и видела не покорность, а ожидание. Ожидание провала. Ожидание, что она оступится, подтвердит их худшие опасения. Ком в горле мешал дышать.

Она сделала шаг вперёд. К краю балкона. Её пальцы вцепились в холодный резной парапет. Она открыла рот, но голоса не было. Лишь тихий, сдавленный выдох.

Каэлен, стоявший чуть позади, молча положил свою ладонь ей на спину, между лопаток. Тепло и уверенность, исходившие от этого прикосновения, словно влили в неё сталь. Она выпрямилась.

— Вы… вы правы, — её голос прозвучал тихо, сорванным шёпотом, и она увидела, как многие в первых рядах напряглись, чтобы расслышать. Она сделала усилие, заставив звук набрать силу. — Мой отец… Аррион… он сбежал. Он предал вас. Он предал свой долг. И я… — голос её дрогнул, но она не опустила глаз, — …я его дочь. И я несу за это ответственность.

По толпе пробежал гул удивления. Они ожидали оправданий, отрицания. Не чистосердечного признания.

— Я не знала о вас, — продолжала она, и её слова, наконец, обрели ясность, зазвучали искренне и горько. — Я росла в другом мире. Я лечила людей и… и тех, кто похож на вас, но кто прячется среди людей. Я думала, что это мой путь. Но теперь я здесь. И я вижу… — она обвела взглядом величественный, гибнущий остров, сияющие озёра, драконов в небе, — …я вижу, что это моё настоящее наследие. Моя настоящая семья. И мой настоящий долг.