Книга Вирус Aeon. Нева, страница 108 – Татьяна Кравченко

Они доехали до кругового движения – гигантской транспортной развязки, где когда-то кипела жизнь, а теперь царил мертвый хаос. Стояли брошенные машины со стороны Вантауна. И именно туда, в ту сторону, они и направили мёртвых. Толпа оживших, преследовавшая их с самого города, медленно брели вперёд.

Машины резко газанули, вырываясь на свободный участок перед самым носом у серой массы. Рев мотора и крики мертвецов слились в оглушительный гул.

Заехали наверх, на старый мост, проходивший над основным шоссе. Отсюда открывался жуткий вид. Они заглушили двигатель, выбрались из машин и подошли к перилам.

Внизу, на забитом шоссе, копошилась "река". Мертвая река. Тысячи оживших, привлеченные шумом и запахом живых, которые давно уехали, но инстинкт еще гнал их вперед. Они толкались, падали, лезли через машины, заполняя собой все пространство между отбойниками. Движение было медленным, бесцельным, но неумолимым, как течение. Мертвые лица, поднятые вверх, мутные глаза, казалось, смотрят прямо на них, стоящих наверху в относительной безопасности. Воздух сотрясал их слитный, низкий гул – звук абсолютной, безысходной смерти.

Они сидели сверху на мосту, опершись спинами на колеса и смотрели вниз. Молча. Даже дышали тише. Картина была одновременно отвратительной и завораживающей в своем апокалиптическом масштабе.

Бас Балта прозвучал негромко, но весомо в этой тишине смерти:

— Пару тысяч будет. Легко. Может, и больше.

Ева не отрывала взгляда от движущегося ада внизу. Лицо ее было усталым, но удовлетворенным.

— Не все ушли, — констатировала она. — Но львиная доля. — Надо несколько раз повторить. Заманить новую партию сюда, — она повернулась к своим, и в ее глазах светилась холодная, прагматичная победа. — Всё же так лучше. Меньше махать ножом.

Она кивнула на свой окровавленный клинок, лежащий рядом.

— Да и известь не надрываться таскать.

К вечеру они вернулись в Пальмонт. Ворота открылись, они въехали на территорию госпиталя. Усталость валила с ног, но было ощущение выполненной задачи.

Ник вышел им навстречу. Увидев Еву целой и невредимой, он шагнул вперед и крепко обнял ее.

— Еще надо несколько таких вылазок, — сказала она. — Но тактика... рабочая.

Она посмотрела вокруг. Воздух был необычно... тихим. Люди, вышедшие их встречать, заметили то же самое.

— В городе... стало тише, — осторожно проговорила Рита, прислушиваясь. — Гул... тот гул от мертвецов... почти уже не слышен. Как будто... опустело.

Ева кивнула, прислушиваясь и сама. Да. Навязчивый, давящий фон, ставший привычным за последние дни – низкое рычание тысяч глоток – почти исчез. Остались лишь редкие, одиночные вопли где-то вдалеке. Их план с "круговоротом" работал. Выманивал и запирал толпы.

Они поужинали скромно, но горячей похлебкой. Помылись, смывая с себя пыль, кровь и запах смерти. Физическая усталость была глубока, но ее перекрывало чувство... осторожного облегчения. Шаг вперед. Один маленький островок контроля в этом море хаоса. И тишина за стенами – самый ценный трофей этого дня.

Вечерний полумрак кабинета Евы нарушался лишь трепетным пламенем нескольких свечей и тусклым светом фонарика на столе. Она сидела за разложенными картами и списками, но взгляд ее был прикован не к ним. В луче света стояла небольшая фоторамка – счастливый снимок ее и Ника на пляже, в доапокалиптической жизни. Она забрала его из их пустого, разгромленного дома, не надеясь уже увидеть мужа живым. А теперь он был тут. Рядом. Живой. Уголки ее губ дрогнули в почти неуловимой, усталой улыбке. Тепло этой мысли было редким утешением в ледяном море обязанностей.