Книга Вирус Aeon. Нева, страница 150 – Татьяна Кравченко

Они сели в джип, и он рванул с места. В зеркалах заднего вида желтый автобус превращался в факел, черный дым стелился по дороге. Внутри пылающего саркофага горели маленькие, навсегда застывшие в своих ремнях, фигурки.

— В перспективе на будущее… — голос Невы был усталым, но твердым, — мы не можем трупы бросать просто так. Ни живых, ни мертвых. Надо или закапывать, или сжигать.

Она посмотрела на автобус, исчезающий за поворотом.

— Чтобы избежать ещё одной эпидемии.

Они доехали до гор. Дорога пошла вверх, петляя по горному серпантину. Воздух стал холодным. Сосны сменили лиственные деревья. Доехали до того места, заросшего кустарником и молодыми сосенками. Здесь они с Томом прятались.

— Сюда, загоняй, — сказала Нева Джине, указывая в густые заросли. — Спрячем в кустах. Его не должно быть видно с дороги.

Джина мастерски загнала автомобиль в чащу. Зелень сомкнулась над крышей. Теперь машина была почти невидима.

— Джина, остаешься в машине, — приказала Нева. — Мы дальше с Сетом пешком. Быстро, тихо.

Она раздала всем рации.

— Связь держим по 4 каналу. Без имён. Без указания местоположения. Щелчки – раз, готов; два, тревога; три, отход. Понятно?

Джина и Сет кивнули. Они выдвинулись с Сетом к базе. Лес был густой, склон крутой. Они шли без тропы, используя каждый камень, каждое дерево как укрытие. Знакомый путь. Тишина леса была настораживающей.

Через некоторое время рации начали улавливать сигналы. Голоса. С базы. Они были грубые. Злые. Пересыпанные матом. Обрывки фраз: «…паёк урезать, ленивое быдло!», «…поймать – пристрелить!», «…ищите лучше, а то сами пойдете в расход!»

Нева прошептала Сету, шедшему следом:

— Я была права. Их желание спасти мир… давно растаяло. Как снег на солнце. Остался только голод и злоба.

Они дошли до того места, где когда-то стоял разбитый седан, а рядом – тела женщины и ее брата, убитых Невой. Седана и трупов не было. Только вмятины на земле и темные пятна на камнях. Вывезли. Убрали. Как мусор.

Они дошли до базы. Забор из бревен, усиленный колючкой. Вышки. За ними – крыши домов. Тишина. Они залегли, прячась за толстыми стволами сосен на гребне холма, откуда открывался вид на внутренний двор и часть построек.

Начали наблюдать. И слушать рации. Эфир ожил. Тот же грубый голос с вышки кому-то приказывал: «…Коллин, к воротам! Там шорох в кустах! Если зомби – добивай! Если живой… тащи ко мне. Поговорим.» Смех в ответ, злой и бесчувственный. Ничего общего с «спасателями мира». Ничего.

Они наблюдали несколько часов. Солнце клонилось к закату, отбрасывая длинные тени от сосен. Картина в бинокль складывалась мрачная и однозначная. Те, кто в военной форме – камуфляж, автоматы на плечах – чувствовали себя хозяевами. Они неспешно патрулировали забор, курили на крыльце самого большого коттеджа, отдавали приказы. Гражданские – мужчины и женщины в рваной, грязной одежде – мыли полы в видимой столовой через окно, таскали дрова, убирали территорию под пристальными, а то и подталкивающими взглядами «военных». Рабский труд. Открыто.

Нева тихо щелкнула языком, передала бинокль Сету и указала рукой вдоль западного участка забора.

— Вдоль забора. Присмотрись.

Сет прильнул к окулярам. И замер. Вдоль забора, на расстоянии метра друг от друга, были пристёгнуты ожившие. Толстые цепи охватывали их шеи или туловище, прикованные к вбитым в землю кольям. Крепко держали. Они не могли отойти дальше длины цепи, но могли тянуться, лязгать зубами в сторону леса, в сторону наблюдателей. Хриплый, непрерывный гул шел от этого жуткого частокола.