Книга Вирус Aeon. Нева, страница 198 – Татьяна Кравченко

Доктор Ливия Клайн

Нева замерла. Ее указательный палец, с облупленным лаком на коротко остриженном ногте, резко остановился на последней строке под «Новым Эдемом». Она прочитала вслух, медленно, разделяя слоги, голос низкий, лишенный интонаций, как чтение приговора:

— Доктор… Ливия… Клайн.

Она подняла голову. Ее взгляд встретился с взглядом Ливии – не просто буравящим, а физическим ударом. В нем смешались шок и… странное, леденящее понимание. Она видела перед собой изможденную женщину в потрепанной походной куртке, с лицом, испачканным дорожной пылью и усталостью, но ее внутренний взор, несомненно, рисовал другую картину: белоснежный лабораторный халат, стерильный блеск стали и стекла, сосредоточенное лицо ученого за микроскопом, руки, держащие пробирку с прозрачной жидкостью, скрывавшей ад.

— Я была инструментом. — Она подчеркнула слово, заставив его прозвучать грязно. — Одним из тех, кто копал им эту яму… для всего мира.

Глубокий вдох, грудь под курткой резко поднялась, будто она готовилась к прыжку в бездну.

— Я работала в «Эдеме»…

Она сделала паузу, ударение на слове было неоспоримым.

— Ведущий вирусолог. — Моя задача была…

Голос дрогнул, она сглотнула.

— …создать основу. Код. Ключ к тому, что должно было стать «лекарством».

Она посмотрела прямо в горящие глаза Невы, не прячась, ее собственный взгляд был открыт, полный боли и вызова, готовый принять всю ярость.

— Ключ, который открыл дверь в этот ад. — Еще одна пауза, тише: — Я… Ливия Клайн. Архитектор начала конца.

Она достала из глубокого внутреннего кармана своей потертой куртки не папку, а маленький, потрепанный пластиковый прямоугольник. Старую пропускную карту «Нового Эдема». Пластик был мутным, поцарапанным, уголок надломлен. На лицевой стороне – фотография: женщина лет тридцати пяти, строгая, в белом халате поверх темной водолазки, волосы убраны в тугой, безупречный узел. Лицо на фото было усталым, но умные глаза смотрели прямо в объектив с холодной уверенностью. Под фото – уверенная, четкая подпись: Д-р Ливия Клайн. Уровень доступа: Альфа (Σ). На обороте – штрих-код и выгравированный логотип лаборатории: стилизованное древо познания, обвитое двойной спиралью ДНК. Она положила карту поверх списка с ее именем, прямо перед Невой, на грубую деревянную столешницу. Пластик тускло блеснул под желтым светом лампы, отразив дрожащее пламя. Физическое доказательство вины. Артефакт из прошлого, упавший в настоящее, как обвинительный акт.

Тишина.

Она обрушилась на комнату, абсолютная, звенящая, тяжелее свинца. Даже дыхание присутствующих казалось кощунственно громким в этой внезапной пустоте звука. Джина замерла, лицо побелело как мел, губы плотно сжаты, глаза огромные, полные немого ужаса и медленного, мучительного осознания. Вирусолог. Архитектор. Слова висели в воздухе, как лезвия гильотины, готовые рухнуть. Сет и Балт одновременно, как по команде, схватились за оружие. Сет замер, его пальцы сжали приклад автомата, висевшего на груди. Балт выпрямился у двери, оттолкнувшись от косяка, его обычно спокойное, чуть усталое лицо исказила внезапная гримаса чистой ярости и горького предательства. Его взгляд метнулся к Эду, сидевшему рядом с Ливией: Он верил Эду. А этот Эд знал? Знал и привел ее сюда? Эд сидел, не шевелясь, его крупные рабочие руки сжаты в кулаки на коленях, взгляд был прикован к профилю Ливии, полный боли, тревоги и… безоговорочной защиты. Да, он знал. И привел. Балт посмотрел на Эда как на врага.