Книга Вирус Aeon. Нева, страница 205 – Татьяна Кравченко

— Нет. Спасибо за любезное приглашение в склеп.

Ее рука широким жестом обвела горизонт – руины, лес, направление Пальмонта.

— Наше место – здесь. Под солнцем. Пусть и проклятым. Мы не будем прятаться. Мы будем драться за каждый метр. За каждый колосок. За право дышать вольным воздухом, а не протухшим кондиционированным дерьмом из ваших фильтров!

Она повернулась к Сету и Джине, к Балту.

— Мы занимаем свое место СЕЙЧАС. Пока у нас есть сила. Пока у нас есть воля. Пока мы не стали теми, кто боится собственной тени и молит бандитов о пощаде!

Ее слова повисли в воздухе, тяжелые и неоспоримые. Ливия побледнела, ее мечта о безопасности рассыпалась под напором жестокой правды Невы. Эд потупился. Незнакомец в рубашке смотрел на Неву не с осуждением, а с глубоким, пристальным интересом. Его взгляд был аналитическим, оценивающим – словно он изучал редкий, опасный экземпляр. Нева ловила этот взгляд краем глаза. Он не был враждебным. Скорее... заинтригованным. Но она игнорировала его, сосредоточившись на Ливии.

— Мы остаемся, — окончательно рубанула Нева. — Поможем вам с переездом. Но под землю – ни ногой. Это не спасение. Это отсрочка смерти. И я выбираю бороться.

Ее спина, прямая и неуступчивая, была ответом на все невысказанные аргументы о безопасности бункера. Она выбрала солнце, ветер и вечный риск над гарантированной, но душной могилой. И готова была платить за этот выбор любую цену. Эд осторожно кивнул, его рука инстинктивно легла на еще незаметный животик Ливии:

— Понимаю вас, Нева. Но нам... учитывая положение Ливии... пока безопаснее в бункере.

Его голос звучал апелляцией к здравому смыслу, а не к страху.

Нева хмыкнула, коротко и без тепла:

— Это ваше решение. Сейчас замечательное время – каждый живет где хочет, делает что хочет. Никому не строчит отчеты, не спрашивает разрешения.

Ее взгляд, острый как бритва, скользнул по лицам присутствующих. Все замерли, прекрасно понимая скрытый укол – ее собственную сделку с Вероникой Ларенс. Горькая ирония висела в воздухе гуще дыма.

Эд не сдавался:

— Но у нас есть предложение!

Он повернулся к Балту.

— Там, рядом с бункером... есть вертолет. А ты, Балт, как-то упоминал...

Глаза Балта загорелись. Как у мальчишки, увидевшего сверкающую игрушку. Мечта, прикоснуться к штурвалу, снова почувствовать власть над пространством, а не только над топором и пайкой... Это сияло в его взгляде ярче любого солнца Апокалипсиса.

Нева вскипела. Голос ее стал лезвием, обваренным льдом:

— Стоп! Моего шерифа заманиваете дорогими игрушками?

Она шагнула к Эду, ее тень накрыла его.

— Так дело не пойдёт.

Улыбка мгновенно слезла с лица Балта. Он опустил взгляд, напрягшись. Все вокруг затаили дыхание. Она тут босс. Высокая, худая, в потертом плаще – но ее воля была стальной арматурой, скрепляющей хрупкий мир Пальмонта. Все прекрасно понимали: управлять, выживать, держать удар могла только сильная личность. Как Нева. Иначе – хаос, голод, смерть. Перечить ей было равносильно самоубийству для всей общины.

Но... Нева увидела этот мгновенный переход в глазах Балта – от восторга к покорности. И вспомнила. Вспомнила свои собственные слова, брошенные минуту назад: "Каждый, живет где хочет, делает что хочет..." Железная логика лидера столкнулась с только что провозглашенным принципом свободы. Внутри бушевало: "Он нужен здесь! Сильный, надежный! Нельзя отпускать!" Но заставить... заставить после таких слов? Это было бы предательством самой себя, всего, за что она, пусть и цинично, боролась.