Книга Вирус Aeon. Нева, страница 232 – Татьяна Кравченко

— СУКА! – прошипела Нева, вырываясь из груды тел.

Не страх, а чистая, белая ярость от неожиданности и гадости происходящего двигала ею. Она вскочила на ноги и со всей силы, как бейсболист, бьющий по мячу, лягнула тяжелым каблуком армейского сапога в висок мертвеца. ТУУУП! Звук был тупым, влажным. Голова дернулась, шейные позвонки хрустнули. Она лягнула еще раз. ТУП! И еще. ТУУП! С каждым ударом череп прогибался, содержимое выплескивалось на ржавый металл ступеней. Только после третьего удара дергания прекратились, а рука безвольно упала. Нева стояла над растекшейся черной лужей, тяжело дыша, ее грудь вздымалась. На ее сапоге и штанине до колена были брызги черного. Она смотрела не на труп, а вверх, в темный провал окна, откуда он свалился. Кто-то еще там был? Или это был просто "сюрприз" от спящего дома?

Джина поднялась, отряхиваясь. Ее лицо было бледным, но руки не дрожали. Нева кивнула ей – благодарность за спасение без слов. Сет встал последним, его взгляд скользнул по изуродованной голове мертвеца, потом на сапог Невы. Никакой рвоты. Только глубокое, ледяное отвращение и понимание: здесь не место слабости.

— Идем, — хрипло сказала Нева, сплевывая скопившуюся во рту горечь страха и ярости. Она шагнула через труп, ее нож снова был наготове. Лестница вниз зияла пустотой. Но тишина после падения была обманчивой. Гул за окнами нарастал. Внизу, на улице, несколько фигур уже уверенно двигались к основанию их лестницы, привлеченные грохотом падения и выстрелами. Переулок с укрытием был так близко... и так далеко. Они спустились еще на несколько пролетов, шаги их звенели по металлу, как похоронный колокольчик в пасти чудовища.

Переулок, который должен был стать их спасением, оказался каменным горлом ловушки. Они ворвались в него, едва не сбив друг друга с ног – Нева первой, за ней Джина, Сет прикрывал тыл. Грязные стены домов-близнецов сжимались по бокам, небо было лишь грязной полосой над головой. Они пробежали метров десять, выдыхая пар на холодном воздухе, надеясь нырнуть в глубокую тень арки дальше…

И замерли.

Толпа. Не бродящая, не рыщущая. Стоящая. Как мрачная, застывшая скульптурная группа посреди узкого прохода. Десятка два фигур. Мужчины, женщины, дети. Все в лохмотьях, покрытые пылью и чем-то темным. Они стояли спинами, сгрудившись вокруг чего-то невидимого в центре – может, давно обглоданной туши животного? Может, просто в немом ожидании? Их спины были напряжены, головы чуть опущены. Тишина в переулке была жуткой, контрастируя с гулом позади и наверху. Только ветер шелестел обрывками одежды.

— Черт… — выдохнула Джина, автоматически вскидывая автомат, но не стреляя. Выстрел сейчас был бы самоубийством.

Звук их шагов, их тяжелое дыхание, лязг оружия – этого хватило. Как по команде, вся толпа разом повернула головы. Не плавно, а резко, с неестественным хрустом шейных позвонков. Десятки пар мутных, пустых глаз уставились на них. На лицах не было выражения – только ненасытная пустота. Тишину разорвал коллективный стон – низкий, протяжный, полный слепой ярости и голода. И толпа тронулась. Уверенно, неумолимо, заполняя собой всю ширину переулка. Как живая стена гниющей плоти.

— Назад! К лестнице! — скомандовала Нева, уже разворачиваясь.

Но путь назад был отрезан. К основанию пожарной лестницы, с которой они только что спрыгнули, уже стекались фигуры. Привлеченные выстрелами Джины, падением тела и их бегством, ожившие с улицы спешили к источнику шума. Первые уже карабкались по нижним ступеням, другие толпились у основания, запруживая выход из переулка. Их хриплый рев сливался с гулом толпы, надвигающейся спереди.