Книга Вирус Aeon. Нева, страница 260 – Татьяна Кравченко

Нева повернулась обратно к Камилле, и её взгляд стал ещё суровее.

— Что там с топливом?

Камилла вздохнула, в её голосе впервые за весь разговор прозвучала тревога.

— Запасы, конечно, кончаются. По моим расчётам, на уборку урожая в этом году хватит. На следующий — уже нет. Плюс машины охраны, твой джип... Много уходит. Очень много.

Нева откинулась на спинку стула, её пальцы нервно постучали по столу. В её глазах отразилась тяжесть новой, но неизбежной битвы.

— Значит, нам срочно надо заняться и этим вопросом. Вплотную. Искать, изобретать, перегонять что угодно. Или очень скоро мы будем пахать на себе.

— Ферма? — спросила Нева, переводя взгляд на Камиллу.

Камилла, всё ещё слегка оправляясь после предыдущего вопроса о топливе, кивнула и вновь заглянула в свои бумаги.

— С животными всё стабильно. Козы, свиньи, кролики дали приплод. Молока и мяса теперь больше, можно даже подумать о том, чтобы увеличить порции в рационе. Людям это поднимет...

Нева не дала ей договорить. Её кулак со всей силы обрушился на стол, заставив вздрогнуть всех присутствующих и подпрыгнуть карандаши в стакане.

— Уменьшить! — её голос прозвучал металлически и не допускал возражений.

В комнате повисла оглушительная тишина. Камилла побледнела и заикаясь, выдохнула:

— У-уменьшить? Но... мы же можем это позволить...

— У нас что, праздник?! — Нева перебила её, в её глазах горел холодный огонь. — Чтобы, вырвавшись из одной мясорубки, тут же устроить пир на весь мир и съесть за раз всё, что есть? Мы не знаем, что будет завтра. Мы не знаем, сможем ли вообще собрать этот урожай. Надо думать о будущем. А оно... — она замолчала, и в этой паузе повисла вся скопившаяся в ней усталость и горечь, — ...оно не такое радужное, как некоторые до сих пор пытаются его представить.

Она обвела взглядом всех собравшихся, и её глаза, обычно полные решимости, сейчас были полны той самой тьмы, которую они только что покинули.

— Вы хотите знать, почему? Вы хотите знать, что там было? — её голос стал тише, но от этого каждое слово било ещё больнее. — Это был не просто наскок. Не толпа. Это была... река. Река из плоти, которая течёт только в одну сторону — на тебя. Они шли сплошной стеной, такой плотной, что не было видно земли под ними. Они не бежали — они текли, заполняя собой всё, как вода.

Нева замолчала, пытаясь совладать с дрожью в руке.

Сет, мрачно уставившись в стол, хрипло добавил:

— Машину било так, будто мы не по дороге едем, а по барабанной установке. И каждый удар — это чья-то голова, чьё-то тело. Они не останавливались. Они накатывали волнами. И с каждой волной... — он сглотнул, — ...стекло трещало всё сильнее.

Джина, обхватив себя за плечи, как будто ей снова было холодно, прошептала:

— Они... они чувствовали нас. Не как добычу. Как помеху. Как камень на пути. И они были готовы размыть этот камень, стереть в порошок просто массой. Их было... бесконечно. И знаете, что самое страшное? — она подняла на Неву испуганные глаза. — Тот ужасный, мягкий стук. Будто сама смерть тихо стучится в твою дверь.

Нева кивнула, её лицо было каменным.

— И этот «стук» может повториться в любой момент. И он будет ещё сильнее. А мы тут решаем, увеличивать ли нам пайки, пока у нас есть еда. Нет. Мы будем экономить каждую крупицу. Потому что следующий раз мы можем не вырваться. И тогда эти запасы продлят жизнь тем, кто останется за стенами. Хотя бы на несколько дней.