Книга Вирус Aeon. Нева, страница 86 – Татьяна Кравченко

— Нам туда, — констатировала она, голос хриплый от напряжения и пыли. — Выбиваем. Раз-два – плечом. Шарлот, прикрой тыл. Если что полезет из-за спины – палишь. Не дрожи.

Шарлот кивнула, вцепившись обеими руками в пистолет. Ее лицо было бледным, но глаза, после выстрела, спасшего Сета, горели жесткой решимостью. Она развернулась, и глянула на только что пройденный кровавый коридор, где лежали два десятка тел. И шагнула вперёд.

— Пошли, — скомандовала Ева.

Она и Сет отступили на шаг, синхронно вдохнули, и с разбегу ударили могучими плечами в дверь на уровне замка. Дребезг. Звон металла. Засов внутри скрипнул, но не поддался.

— Еще! – рявкнула Ева.

Второй удар – мощнее. Третий. Сет зарычал от усилия, вложив в удар всю ярость пережитого ужаса. Дверь с грохотом поддалась, вырвавшись из петли, с одной стороны. Ева и Сет, потеряв опору, полетели вперед, спотыкаясь о высокий порог. Они грузно рухнули на холодный кафельный пол приемного блока, проскользив по нему.

Ева действовала на чистом инстинкте выживания. Еще скользя, она рванулась на колени, левая рука потянулась к ножу, правая – к пистолету за поясом. И в этот момент…

ХОЛОДНОЕ ДУЛО РУЖЬЯ УПЕРЛОСЬ ЕЙ ПРЯМО В ВИСОК.

— Ни с места! – голос, резкий, напряженный до предела. — Руки от оружия! Медленно!

Ева замерла. Каждой клеткой чувствуя смертельный холод металла на коже. Ее взгляд, медленно поднимаясь по стволу, скользнул по рукам, держащим оружие – сильным, но дрожащим от адреналина. Выше – грязная куртка. Выше – знакомое, осунувшееся, но родное лицо Джины. Ее ассистентка. Ее правая рука в госпитале. Но в глазах Джины не было узнавания – только дикий страх и решимость защищать то, что за спиной. Лицо Евы было слишком изуродовано грязью и кровью, чтобы его узнать сразу.

Ева медленно, с преувеличенной четкостью, отвела левую руку от ножа. Правую – от пистолета. Подняла обе ладони вверх, демонстрируя отсутствие угрозы. Голос ее, когда она заговорила, был низким, хриплым, но абсолютно спокойным, как будто ружье у виска – мелкая неприятность:

— Ты чего, идиотка? — Она смотрела прямо в испуганные глаза Джины. — Не видишь, кого берешь на мушку? Свою начальницу, что ли?

Джина прищурилась, всматриваясь сквозь слой грязи и запекшейся черной жижи. Глаза... Голос... Эта ледяная, бесстрашная манера...

— Миссис... Миссис Беннетт? – голос ее дрогнул, ружье чуть опустилось. — Это... вы?

Сзади, из полумрака приемной, раздался голос, который Ева слышала во сне и наяву, голос, который она боялась никогда больше не услышать:

— Ева? Дорогая?..

Ник. Он выступил из-за угла стойки регистратуры. Его лицо было бледным, изможденным, с глубокими тенями под глазами, но живым. Невероятно живым. Он увидел ее – окровавленную, дикую, с пистолетом за поясом и ножом на бедре, стоящую на коленях под ружьем Джины.

— Джина, опусти ружье! Боже, это она! – крикнул Ник, его голос сорвался.

Ева не помнила, как встала. Она просто рванулась к нему, забыв про ружье, про грязь, про все. Ник бросился навстречу. Они схватились в объятиях посреди апокалиптического хаоса, как два корабля, нашедших друг друга в шторме. Ева вцепилась в его спину, чувствуя под пальцами реальность его тела, слыша его сердцебиение. Она не плакала. Она просто держала его, крепко, почти до хруста костей, зарываясь лицом в его плечо, вдыхая знакомый запах, смешанный с пылью и потом.