Онлайн книга «Вирус Aeon. Заражённый рассвет»
|
— Здесь пусто. Сломан двигатель, — бросил Эд у очередной машины. — Тут даже крысы бы не выжили, — пробормотала Джулия, зажимая нос у развалившегося микроавтобуса с гнилым запахом. Через двадцать минут Эд вдруг замер. — Эй. Идите сюда. Он стоял у небольшого армейского внедорожника, припаркованного боком. Окна целы, шины не спущены, внутри — аптечка, ящик с инструментами и… ключи, болтающиеся в замке зажигания. — Ты шутишь? — выдохнула Ливия. — Надеюсь, нет, — сказал Эд и сел за руль. Повернул ключ. Мотор захрипел… и загорелись лампочки. Секунда, вторая — и двигатель рванул. — ДА! — крикнула Джулия. — Мы снова в игре! Путь начинался снова — теперь их трое. И у них была новая цель! 4 Часть «Когда-то здесь была жизнь. Теперь здесь только ветер» Дневника биолога Даниэля Фрейза [Запись №1 — 3 недели до обвала связи] Местоположение: Осло, Научный центр биоразнообразия «Говорят, новый вирус. Похоже на грипп, но с агрессией. Первый случай в Лионе. Потом в Неаполе. Затем — у нас.» Мы думали — пройдёт, как COVID. Маски, закрытие, дистанция. Но тела не хоронили. Их увозили в рефрижераторах. Потом перестали. Некуда. Я видел, как один из санитаров говорил, что его коллега “встал” через 12 часов после смерти. Мы смеялись. Потом мы перестали смеяться. [Запись №3 — 9 дней до обвала] Сначала исчезли птицы. Воробьи, галки. Они больше не пели на рассвете. Один орнитолог сказал, что они “улетели от шума смерти”. Не знаю, можно ли так, но это точное описание. На улицах — тишина. Но в воздухе стоит напряжение, как перед бурей. Люди стали агрессивны. Бросались. Рвали. Я видел, как мать укусила собственного ребёнка. Не сразу понял — думал, психоз. Но потом её глаза… Они были стеклянные. [Запись №5 — День нуля] Обвал связи, выключение электросетей, падение спутников Я проснулся от того, что всё погасло. Ни света, ни связи. Только сирены вдали. В городе началась паника. Люди пытались уехать. Полиция стреляла. Я выбрался на север. Взял с собой еду, инструменты и этот диктофон. Оставил лабораторию. Не ради страха — ради выживания. Я больше не биолог. Я — наблюдатель конца. [Запись №6 — День 3 после обвала] Зомби, если это слово вообще уместно, не умирают. Они ходят без цели, но, когда видят живое — нападают. Я наблюдал за одним, которого поймал в волчью яму. Тело было повреждено, но он продолжал двигаться. Его рот издавал хрип. Он нюхал воздух, будто мог чуять жизнь. Я испугался и бросил яму. Пусть умирает во второй раз. Что, если они никогда не умирают? [Запись №7 — День 8] В лесу больше не слышно лая собак. Ни одной. Зато всюду — дикие. Те, что сбежали из домов, стали стаями. Вчера я видел бой между зомби и этими собаками. Псы победили. Но один из них укусил труп, а потом… Я клянусь, наутро нашёл его мёртвым. Глаза открыты. Челюсти напряжены. Я убежал, пока он не встал. [Запись №9 — День 17] Сейчас я в деревянной сторожке у озера. Питаюсь консервами и рыбой. Пью дождевую воду. Никого нет. Только я, небо и ветер. Иногда мне кажется, что я последний человек, способный ещё записывать мысли. Если ты найдёшь этот диктофон — ты жив. И это уже победа. Запомни: природа сильнее. Она всегда выживает. А вот человек — нет. [Запись №14 — 143 дня после обвала связи] «Я сижу на скале у бывшей электроподстанции. Ни машин, ни людей. Только ветер. Только звуки птиц.» |