Книга Вирус Aeon. Заражённый рассвет, страница 158 – Татьяна Кравченко

— Хорошо. Я расскажу, как всё началось. Тебе не понравиться, что я скажу.

Эд молча кивнул. Джулия выпрямилась. Пламя горелки продолжало потрескивать. Ливия сделала глубокий вдох.

— Моя лаборатория «Новый Эдем». Мы не разрабатывали вакцину. Мы разрабатывали время… …мы разрабатывали время, — повторила Ливия глухо, будто сама не верила в сказанное.

— Что ты имеешь в виду? — спросила Джулия, сдержанно, без эмоций, медленно жуя.

Ливия взглянула на неё, потом перевела взгляд на Эда. Он не перебивал. Просто ел молча, глядя в банку. Он знал всё.

— Мы изучали биоструктуры, которые замедляют старение. Протокол AEoN был засекречен. Геномные модификации, ускоренное деление стволовых клеток, замедление метаболизма. На животных результаты были потрясающими.

Она замолчала, голос её дрогнул. Эд доел и отодвинул пустую банку, положил ложку рядом, но всё ещё не вмешивался.

— Совет… — Ливия сжала руки на коленях. — Они привезли живых людей. Мы создавали не лекарство от старения. Мы создавали бессмертие. Буквально. Любой ценой.

Джулия перестала жевать. Лицо её стало жёстче.

— Ты знала, — прошептала она. — Ты знала, что это опасно?

— Я… — Ливия сглотнула. — Сначала нет. Но когда вирус вырвался, когда тела переставали умирать… Мы думали, что можем остановить это. Но вирус уже жил своей жизнью. Он эволюционировал. Мы потеряли контроль.

Тишина упала тяжёлым покрывалом. Эд продолжал сидеть молча. Его взгляд стал чуть мягче — в нём было сочувствие. Он знал это, но слышать снова было тяжело.

Джулия отложила свою ложку. Медленно. Без слов.

— Значит, это создала ты. Ты и твоя лаборатория. — Она не повышала голос, но каждая фраза звучала как пощёчина.

Ливия почувствовала, как её желудок сжался. Она отодвинула еду. Она так и не притронулась к ужину. В горле стоял ком.

— Я не оправдываюсь, — сказала она с усилием. — Я просто хочу, чтобы ты знала. Я скрывала это слишком долго. Между нами — слишком много недосказанного. И я больше не хочу лгать.

— Поздно, — бросила Джулия. — Люди, которых я любила, умерли. Города сгорели. И ты причина этой беды.

Эд тихо вздохнул. В комнате стало глухо, будто стены впитали злость. Ливия не плакала. Но в её глазах стояли слёзы, застывшие — словно вина, с которой она жила всё это время.

— Я хочу всё исправить, — прошептала она. — Ради тех, кто ещё жив. Ради тебя. Ради нас.

Снаружи завывал ветер. За окнами темнело. Джулия не ответила. Она резко встала, молча схватила свой рюкзак и автомат, сдёрнув его с пола так, что застёжка звякнула об пол. Не проронив ни слова, она направилась к выходу из автомастерской.

— Джулия! — Ливия вскочила с места, догнала её у двери и схватила за руку. — Подожди! Ну прости меня! Не уходи, пожалуйста! Сейчас темно, это опасно!

Но Джулия вырвалась.

— Не трогай меня, Ливия, — процедила она, голос дрожал от злости, но она не кричала.

Эд, который всё это время молча наблюдал за ними, подошёл и перегородил путь, встав перед дверью. Его взгляд был твёрдым, но спокойным:

— Джулия, ну брось. Это не выход. Давайте все успокоимся. Утро вечера мудренее.

— Пропусти, Эд, — холодно сказала она и вскинула автомат.

Он отступил, подняв руки. Не потому, что боялся. А потому, что понимал.

— Делай, что считаешь нужным, — тихо сказал он.

Ливия уже плакала. Слёзы текли по её щекам, она снова схватила Джулию за руку: