Книга Вирус Aeon. Заражённый рассвет, страница 201 – Татьяна Кравченко

Ливия опустила глаза. Сердце сжалось. Вина, которую она так долго гнала прочь, снова поднялась.

— Прости, — тихо сказала она.

— Мне жаль, — добавил Эд. Он встал, подошёл и налил Джулии воды. Протянул стакан. — Если что — теперь ты не одна.

— Я знаю, — прошептала Джулия. — Спасибо вам. Я пряталась на окраине, в доме родителей Томаса. А потом, когда всё стало хуже — пришлось уйти. Искать хоть кого-то.

Повисла пауза. Но она уже не казалась неловкой. Наоборот — как будто между ними появилось нечто большее. Связь.

Ливия положила ладонь на руку Джулии.

— Спасибо, что поделилась. Это важно. Ты с нами. Мы семья, пусть и странная, пусть и сложная — но настоящая.

Эд усмехнулся:

— Строитель мостов, учёная и бывший гангстер. Не самая плохая команда для нового мира.

Они улыбнулись. На фоне над головой что-то тихо щёлкнуло — Арес, как будто почувствовав момент, переключилась на режим ночного освещения. Свет стал мягче, приглушённей.

Они всё ещё сидели в полумраке гостиной, когда Джулия вдруг повернулась к Ливии. Её голос был тихим, но в нём чувствовалась решимость.

— Ливия… Я так и не поблагодарила тебя. За спасение. Ты рисковала собой. Нева чуть не убила тебя. Спасибо тебе.

Ливия вздохнула. Слова Джулии были как долгожданный свет сквозь плотные тучи.

— Джулия… — прошептала она. — Это очень важно для меня. Я столько боли принесла. Тебе. Всем. Прости меня за всё.

Джулия не ответила сразу. Она просто посмотрела в глаза Ливии, и в её взгляде было не осуждение — понимание.

— Уже простила, — мягко сказала она.

У Ливии задрожали губы, и по щекам потекли слёзы. Она не пыталась их сдержать — в них было слишком многое. Облегчение. Боль. Надежда.

Джулия обняла её крепко, по-настоящему, без страха и обиды. И в этом объятии Ливия впервые почувствовала себя прощённой.

Даже Эд, молча наблюдавший со стороны, отвёл взгляд, быстро моргнув. Он встал и негромко сказал:

— У нас всё впереди. Мы у истоков… возрождения цивилизации.

Он попытался улыбнуться, и в этот момент тишина стала какой-то новой — наполненной смыслом. Не просто тишина после катастрофы. А тишина перед новой главой.

И когда ночь окутала бункер, Ливия поймала себя на мысли: если завтра — всё, если больше ничего не будет, она не сожалеет. Потому что они боролись. Они выстояли. А сегодня — просто жили.

На следующий день они, как обычно, собрались на кухне. Несмотря на то что рядом располагалась столовая — с хрустальной люстрой, длинным лакированным столом, креслами с бархатной обивкой и сервизом, который, казалось, ждал банкета, — всем было проще и уютнее именно на кухне. Там пахло тостами и кофе, на столе лежал хлеб, жареные яйца шипели на сковородке, а Арес включила мягкую утреннюю музыку.

— Всё-таки странно, — заметила Джулия, откусывая хрустящий ломтик. — Вроде и роскошь кругом, а уют — тут, в этой кухне.

— Роскошь — не всегда дом, — тихо ответила Ливия. — А здесь, кажется, он начинает появляться.

После завтрака они переглянулись. Сегодня был день, который они откладывали.

— Начнём с апартаментов Совета, — произнес Эд. — Пора. С Игоря Воронова и его… семьи.

В апартаментах Воронова было темно, только дежурное освещение едва подсвечивало интерьер: кожаные кресла, книги, картины на стенах — и тень, ползущая по полу.