Книга Вирус Aeon. Заражённый рассвет, страница 32 – Татьяна Кравченко

Оскар тяжело дышал. Он смотрел на стекло, за которым зомби продолжал царапать поверхность.

— Оно… оно ведь выдержит?

Ливия кивнула.

— У нас — бронированные стёкла, выдержит. Постучишь — они оживают. Не тронешь — засыпают. Они могут стоять неделями, без еды, без движения. Вирус сам регулирует метаболизм. Слишком «умный» для своего блага.

Эд протянул руку, помогая Оскару подняться. Тот стиснул пальцы, вздрогнув, но встал. Они дошли до конца коридора. За стеклом всё ещё бушевали неумирающие, но всё это осталось позади, когда дверь в центральную секцию открылась.

София ждала их у входа в кабинет профессора. Она была в лабораторном халате, под глазами — синяки, волосы убраны в пучок.

— Всё готово, — сказала она тихо, глядя на Ливию.

Ливия обернулась к Мие и Оскару:

— София отведёт вас. У каждого будет отдельная комната. Душ, еда, книги. Всё, что нужно. Мы обустроили лабораторию ещё на этапе проектирования. При утечке вируса система уходит в автономный режим: своя энергия, запасы, отдельная кухня, медицинский отсек. Вы в безопасности.

Мия прошептала:

— А другие? Там… где эти… мёртвые… Вы не… не убьёте их?

Ливия опустила глаза:

— Я не могу. Пока мы не знаем, как отключить вирус. Может, однажды… — она не договорила. — Но пока мы выживаем. Исследуем. Ищем решение.

Оскар тяжело выдохнул и посмотрел на коридор, где всё ещё догорали красные лампы предупреждений.

— И ты думаешь, мы это переживём?

Ливия посмотрела ему в глаза.

— Я знаю только одно. Нас пятеро. И у нас есть шанс. Подумай Оскар, что возможно ваше похищение это шанс на жизнь. Ведь мы не знаем, что происходит за этими стенами. Возможно там всё хорошо и жизнь кипит, как и прежде, а возможно там тысячи таких оживших. И они к сожалению, не изолированы.

София повела их в жилой блок. Позади, в мёртвом коридоре, за стеклом снова замерли тени. Стоят. Ждут. Молчат.

* * *

Ливия вошла первой в кабинет профессора, привычным движением убирая волосы за ухо. Эд — следом, тихий, но напряжённый. Он закрыл за собой дверь, щелчок замка прозвучал неожиданно громко.

— Ливия… — начал он, но голос дрогнул. — Мне нужно с тобой поговорить.

Она взглянула на него быстро, чуть настороженно.

— Конечно. Что-то произошло?

Эд опустил глаза. Руки — в карманах. Плечи напряжены, подбородок твёрдый. Он будто собирался на бой, а не на признание.

— Это не про вирус… не совсем. Это… — он сделал шаг ближе. — Это про нас.

Ливия застыла, взгляд стал острее, внимательнее.

— Что ты имеешь в виду?

Эд вздохнул и начал говорить, голос его становился всё тише, но твёрже:

— Когда я только очнулся здесь… я был напуган. Один. И ты… ты была первой, кого я увидел. Ты приходила каждый день. Брала анализы. Спрашивала, как я себя чувствую. Но ты делала это иначе… не как врач. Как человек. Как женщина, которой не всё равно.

Он подошёл ближе, теперь расстояние между ними было меньше метра.

— Мы болтали о ерунде — о фильмах, музыке. Ты смеялась. Я запоминал каждый звук, каждый изгиб твоей улыбки. Помнишь наш первый поцелуй?

Он наклонился, касаясь её плеча ладонью.

— Давай… повторим его.

Всё замерло вокруг.

Лицо Ливии изменилось мгновенно — как будто стекло треснуло под давлением. Глаза распахнулись, губы дрогнули. В груди застыл воздух.

— Нет… — прошептала она.