Книга Вирус Aeon. Заражённый рассвет, страница 34 – Татьяна Кравченко

Эд медленно поднялся и подошёл ближе.

— Это не твоя вина, Ливия.

Она покачала головой.

— Это моя ошибка. Я была главной по вирусным протоколам. Я отвечала за биобезопасность. Я настояла, что слизистые не важны. Это я записала в отчёте: «Вирус обнаруживается только в крови». А теперь мы имеем живых мертвецов, и пятерых, кто выжил. И всё это из-за одного неправильного поцелуя.

Эд посмотрел ей в глаза:

— Они хотели быть бессмертными, но не понимали цену. А ты… ты была человеком. Ты всё ещё человек, Ливия.

Её руки дрожали. Она снова села, взяв себя за голову.

— А если… если вирус будет дальше мутировать? Что, если даже наши антитела — лишь временный барьер? Мы не знаем, что он делает в организме. Мы не знаем, что он делает в мозге. Ожившие — они ведь не просто двигаются. Они чуют, ищут. Они словно ждут чего-то. Как будто не до конца мертвы.

Эд присел рядом.

— Тогда мы продолжим искать. Как ты искала на старте. Ты проверишь всё. Не допустим больше ошибок.

Ливия закрыла глаза, прислонившись к его плечу.

— Спасибо, что остался. Спасибо, что выжил. Я не знаю, как бы я жила без тебя. Ты — единственное, что осталось от того, каким этот проект должен был быть.

И в этой тишине, среди шороха бумаги, капающего крана и далёкого шума вентиляции, они вдвоём чувствовали, что, возможно, именно теперь начинается настоящая борьба. Борьба не за бессмертие. А за искупление. За надежду. За остатки человечности.

* * *

К вечеру лаборатория погрузилась в относительное спокойствие. Автономные генераторы стабильно подавали свет и вентиляцию, а в столовой на нижнем уровне вновь вспыхнули мягкие лампы. На длинном металлическом столе, накрытом белой скатертью, стояли тарелки с разогретой пищей, консервы, хлеб и немного фруктов. Воздух был пропитан запахом тушёных овощей и кофе, который с утра оставался в термосе.

Собрались все пятеро: Ливия, Эд, София, Оскар и Мия. Ливия специально настояла на том, чтобы провести вечер вместе — после всего случившегося им нужно было почувствовать хоть что-то похожее на нормальную жизнь.

София первой нарушила молчание:

— Ну, как вам комнаты? Удалось устроиться? — Она посмотрела на Оскара и Мию с лёгкой улыбкой.

— Очень даже, — ответил Оскар, пододвигая к себе тарелку. — Не думал, что в таких местах могут быть мягкие кровати и душ. Прям как в фильмах.

Мия, сидящая рядом, чуть улыбнулась:

— Там даже книжный шкаф. Я взяла одну — «451 градус по Фаренгейту». Страшно актуально теперь.

Смех получился натянутым, но живым. Ливия наблюдала за ними с теплом. Им удалось выжить, и теперь они были её единственной надеждой. После ужина они переместились в небольшую гостиную — помещение с диванами, креслами и даже старым проектором, который давно никто не включал. Эд нашёл бутылку вина и пять бокалов. Он разлил по чуть-чуть каждому. Мия устроилась в кресле с книгой, завернувшись в плед. Оскар сел рядом с Эдом, а Ливия села напротив, поставив блокнот на колени. София листала научный журнал.

* * *

Следующим утром, впервые за всё время в стенах лаборатории не звучали тревожные сигналы, не было срочных анализов, экстренных вскрытий и жутких стуков из бокс-секторов. День начинался с тишины, и это пугало сильнее, чем любой шум. Но Эд настоял — нужен отдых. И теперь вся пятёрка сидела за длинным столом в столовой, за окнами которой всё так же горело холодное искусственное освещение автономного режима.