Книга Мистический капкан на Коша Мару, страница 126 – Евгения Райнеш

— Атам, — просто сказал сосед. — Так меня зовут — Атам. Знаешь, что это? Жертвенный нож. Ритуальный кинжал, который используют ведьмы.

В комнате нависла напряжённая тишина.

— А какую вы с братом взяли фамилию, когда отец умер? — тоскливо спросил Клим, предчувствуя нечто жуткое.

— Решетовы, — сказал Атам-Хер. — Я говорил, что мы с ним взяли фамилию мамы — Решетовы.

Клим сначала услышал протяжный стон, а потом понял, что стонет он сам. Это всё было уже не просто рассыпанными коробками с пазлами, а каким-то невероятно огромным и запутанным клубком змей.

Атам открыл глаза и приподнялся на кровати. Может, собственное признание придало ему энергии. Всё ещё бледный, он смог сфокусировать взгляд, и муть из его глаз исчезла.

Что-то Клим должен был сказать… Что-то…

Но молчание нарушил брат Абигора Решетова.

— Я так понимаю, что родители сначала забавлялись по молодости. Знаешь, Воланд и его свита, и всё такое. А потом… Они слишком заигрались.

Атам задышал тяжело, словно на него навалился вдруг и сразу огромный груз, непосильный для человека.

— Отец работал в лаборатории, возможно, мог доставать какие-то вещества… Ну, те самые. Долгая дорожка… В доме постепенно накалялась атмосфера. Воздух вокруг становился тяжёлым, и там по-настоящему было трудно дышать. Отец уже не играл, а следовал какой-то религии и во всём устанавливал свои правила. Наверное, молился дьяволу. Я слышал, как он метался по комнате, сшибая предметы на своём пути, они падали с жутким треском. Слышал, как тяжело с утробным криком отец валился на пол, сокрушая стол, стулья, и всё, на что натыкался. Он кричал:

— Атам! Абигор! Атам! Идите сюда! Бегом!

Но мы знали, что там происходит. Отец ползает среди обломков порушенной мебели с разодранными руками и разбитым лицом, кровавый след тянется за ним по полу. Мы не откликались на его зов, спрятавшись на чердаке среди старых сундуков и пыльного тряпья. Но крики долетали и туда. Потом он уже рычал. Его голос становился таким… плотным и звучал настолько низко, что было непонятно, откуда он исходит. И это уже точно кричал не отец.

— Мне было лет шесть, — продолжил Атам, — а Аби — восемь, но мы понимали уже, что отец одержим. В его теле точно медленно обживалось какое-то чудовище. Папа двинулся на всю голову, но человек не может издавать такие звуки.

Дом окутала тёмная энергия, появились странные звуки. Даже те соседи, которые ещё оставались до последнего — беспробудный алкаш и его старая мать, куда-то пропали. Мы теперь были одни в целом доме. По ночам я слышал шаги в своей комнате, свет мерцал постоянно, и телефоны выключались. А самое странное произошло на дворе.

Накануне того дня, когда пропала мама, один из сараев вдруг сам собой задымился, дым был плотным, чёрным. Я испугался, а Абигор вдруг ухмыльнулся и произнёс:

— Отец опять вызывает духов.

Я испугался до смерти. А Егор из храбрости или глупости сказал:

— Давай уйдём из дома.

Мы ушли вечером, а вернулись рано утром, предчувствуя беду. Отец был непривычно серьёзным и сказал, что мама ушла в другое измерение. Он сказал, что нам всё равно не поверят, значит, лучше об этом никому не говорить. Кажется, официально объявил её пропавшей. У него даже было письмо, где она признавалась, что устала от такой жизни и уезжает, так как больше не может терпеть. Почерк был её, и, честно говоря, мы с Абигором могли поверить, что она сбежала от всего этого, что творилось в нашем доме.