Книга Мистический капкан на Коша Мару, страница 137 – Евгения Райнеш

— Я совершенно жив, — слёзы, подступившие к глазам, ушли обратно.

Мужчины не плачут, как бы больно им ни было. Разве что, когда совсем одни.

— У тебя кровь.

— Пустяки, царапина…

Он должен был открыть глаза, но так боялся спугнуть раскрывшуюся память. Голосок детский, тихий, осторожный. Это удивило. Сразу. Никто из знакомых Климу детей так не говорил. Они все кричали, шумели, переругивались, и даже в тишине звенели как нагревшиеся на солнце монетки

— Не надо, Клим, не ходи, нельзя.

Это уже потом, позже.

В голос вплелось ощущение пахнущих дешёвым яблочным шампунем и гуашью волос. И её тонкие руки, выводящие линии, которые вдруг вспыхивают красивыми образами. Они, эти руки, бережно кладут маленькую коробочку в ямку, накрывают большим бутылочным осколком и аккуратно засыпают пригоршнями земли.

— Это секретик, Клим. Наш секретик.

Её руки испачканы в краске и земле, и он поправляет локон, прилипший к губам. Волосы на ощупь — точно такие же, как у Эрики, но пахнут совершенно по-другому. И платье — другое, невозможное для Эрики. Абрикосовое платье, которым девочка гордится, но всегда прячет под чёрным платком. Клим знает почему. Она хочет быть незаметной, чтобы не попадаться на глаза отцу. Другая Эрика прячет Клима в саду, он может играть перед домом, только когда здесь остаётся уставшая женщина с некрасивым, но добрым лицом.

— Да чего ты боишься?

Он знал чего, а вернее — кого, она боялась, но мальчишеское эго распирало, хотелось доказать, что с ним-то вообще ничего не страшно:

— Мы просто глянем. Там такой дым валит. Пожар, наверное.

— Не пожар, — она покачала головой.

— Не пожар, но нельзя. Даже глянуть. Даже издалека. Не надо, Клим.

Тонкие пальцы, вцепившиеся в его запястья.

— Не ходи, не надо, я боюсь…

И разжавшиеся пальцы, чёрная воронка, из которой веет таким ужасом, что Клим не выдержал и закричал.

— Тихо, — раздалось совсем рядом. — Всё хорошо. Просто медленно открывайте глаза.

Чёрным пламенем, полыхнувшим из преисподней, спекло веки, навсегда приварило друг к другу. Такое простое действие — открыть глаза — оказалось чем-то на грани человеческих возможностей. Но постепенно получилось. Ещё какое-то время нестерпимо резало, и непонятно — щёки были мокрые от настоящих слёз, или от этой рези?

— Как… Как вы это опять сделали?

Он наконец-то сквозь мутную пелену увидел её удивлённые глаза. Елена Михайловна стояла теперь совсем рядом с ним, и Климу показалось, что она… Испугана?

— Это не я…

Губами Клим почувствовал что-то прохладное.

Он понял, что это стакан, а ещё, что очень хочет пить. Азаров глотал эту прекрасную прохладную воду, возвращаясь в реальность. Стакан ударился о зубы, подбородок тут же стал мокрым, капли побежали по шее, намочив горловину футболки.

— Осторожнее, — Елена Михайловна убрала стакан. — Сам сможешь?

Клим кивнул и протянул руку. Она ещё немного дрожала, но пальцы уже слушались.

Врач, убедившись, что Клим в порядке, вернулась на своё место за столом.

— Вы смогли… — наконец-то он оторвался от стакана с водой. — Я вспомнил! Не всё, конечно, но… Это точно была не Эрика. Я дружил в детстве с девочкой, очень похожей на Эрику, но это была другая. И кажется… Там что-то случилось. Что-то страшное. Девочка погибла, а я оказался в больнице. Про больницу я ещё тоже не помню, мне рассказали…