Книга Мистический капкан на Коша Мару, страница 58 – Евгения Райнеш

Хозяйка накрыла низкую пиалу уже пустой высокой, взяла обе чашки в одну руку и резко перевернула.

— Небо — в землю, мужское — в женское. Едины оба начала и противоположности. Поверните чашку по часовой стрелке, так вы «выкрутите» из неё аромат, и тут же медленно пригубите.

Клим послушно «выкрутил» чашку и поднёс её к губам. Чай отозвался нотами сразу мёда, дыни, персика, ягод и берёзового сока. Мягко растелился по языку — не обжигающе горячий, но и не остывший. Не прошлое и не будущее — самый настоящий момент.

Хозяйка наблюдала за его реакцией, так что пришлось поджать губы и многозначительно кивнуть. Чай Климу понравился, но он не знал, как правильно сказать об этом. Эти китайские церемонии такие церемонные…

— Бай Хао Инь Чжень, — пояснила хозяйка, — «серебряные иглы», премиальный сорт, содержащий почки без вкраплений листьев в смеси. Среди белых чаёв это самый дорогой и самый ценный сорт.

Клим, который не думал сначала, что простая чашка чая может обойтись ему в какую-то баснословную сумму, вдруг опять занервничал.

— Это мой подарок, — сказала хозяйка, словно прочитав его мысли. — Как будущему клиенту. Я чувствую, что вы непременно вернётесь ещё. И не один раз. Вы созданы для чаепитий, только ещё об этом не догадываетесь. Вино — напиток воина, чай — напиток мудреца.

— Я вам кажусь похожим на… мудреца? — беспомощно спросил Клим.

— Вы ещё не определились, — улыбнулась хозяйка. — В вас есть и то, и другое. Какая из сторон перетянет?

Клим только собирался открыть рот, чтобы напомнить о цели своего визита, как она опередила:

— Этот магазинчик открыла ещё моя мама, — хозяйка неспешно смаковала светлый, почти прозрачный напиток в перерывах между фразами. — Переводчик с китайского, она пару раз ещё в советские времена бывала на Востоке, там и пристрастилась к церемониям.

Ещё полчаса назад Клим бы поторопил её, но сейчас по-настоящему проникся атмосферой, и казалось самым верным узнавать необходимую информацию вот так: за долгими разговорами, неспешными изящными движениями, хрупкостью фарфоровой крошечной посуды и в терпко-нежном цветочном аромате. Мама… Что ж, очень интересно…

— Это, кстати, мамина традиция, — сказала хозяйка чайного домика, — обязательно напоить любого зашедшего чая. Дать возможность успокоиться, прийти в себя.

— Но если человек спокоен на самом деле?

— Видите ли…

Она посмотрела ему в глаза поверх белого душистого флёра, поднимающегося от чашки.

— Клим, — представился он, правильно понимая этот взгляд.

— Какое интересное имя. А я — Мей.

— Тоже… интересное, — кивнул Клим.

Он не очень удивился, ожидал даже чего-то более экзотическое. Ну там, Акутагава или Мураками.

— Так вот, Клим, — произнесла Мей, и ему показалось, что колокольчики на входе чуть дрогнули приветственно, когда она назвала его имя. — Люди, которые спокойны, идут в супермаркет или торговый центр. Те, кто сворачивает в наш переулок, явно ищут что-то особенное. То, что успокоит их душу.

Клим не совсем понял её мысль, но решил, что если уточнит, Мей погрузится в философию, и они ещё очень нескоро доберутся до главного предмета разговора.

— Я как раз была в магазине, когда к нам зашли эти гости. Немного странная женщина с блуждающим взглядом, а с ней девочка-подросток. Вернее, даже не подросток, а… Уже не малыш, но ещё не тинэйджер. И знаете, что явно бросалось в глаза?