Книга Мистический капкан на Коша Мару, страница 60 – Евгения Райнеш

Она покачала головой.

— Скорее всего, вы поступаете правильно. Не знаю, как сейчас — в жизни бывают невероятные повороты, но тогда они не производили впечатления богатых людей. Даже, знаете…

Она призадумалась.

— Что-то было в них такое… Знаете, от сектантов.

— Что вы имеете в виду? — Климу становилось всё интереснее.

Словно настраивался фокус в камере, и совершенно размытый кадр постепенно приобретал чёткость. Азаров вдруг начал выделять в тусклом месиве очертания силуэтов и предметов. Пока ещё тоже едва уловимые, смазанные и бесцветные, но они точно имели место быть в изначальном хаосе.

— Не могу сказать что-то конкретное, — ответила немного виновато Мей. — Взгляды, движения, манера говорить… Ничего особенного или вопиющего, но куча незначительных мелочей, собранных вместе, даёт некое ощущение. Этот застывший страх в их глазах, довольно глухая одежда — длинные юбки и воротники, прикрывающие шеи, застарелые и свежие синяки на предплечьях, когда рукава кофт во время чаепития случайно съезжали наверх… На девочке ещё было довольно светлое и симпатичное платье, а женщина — вся в очень тёмном. И в то же время это не была семья алкоголиков, от них просто веяло страхом… Почему-то мне приходит на ум именно это — сектанты… Нет, не могу конкретней объяснить. Так мне показалось.

— Это всё? — удивился Клим. — А к чему тогда все эти приготовления и… церемонии?

Почему-то он чувствовал непонятное разочарование. Казалось, разговор будет долгим.

— А я и не утверждала, что мы дружили, — резонно заметила хозяйка. — Женщина хорошо разбиралась в чае, видно было, как любит и знает все оттенки церемонии. Она оставила адрес в книге для друзей чайного домика. А что касается вас: я просто увидела, как вам не мешает успокоиться и подумать. Кажется, вы должны принять какое-то важное решение. Про мой чай говорят, что он получается всегда очень мягкий, передаёт состояние покоя. Это свойственно моему характеру. Я просто хочу, чтобы вы обрели гармонию с самим собой.

Она вдруг поднялась и вышла. Через минуту вернулась с пухлой старой тетрадкой.

— Я вспомнила. Она же вместе с адресом оставила и это.

Мей принялась осторожно переворачивать истончившиеся от времени страницы.

— Мама как раз его использовала потом для открыток.

Когда Мей протянула тетрадку Климу, он замер. Под выведенным круглым почерком «Спасибо!» красовался тот самый натюрморт, который он видел на открытке, а затем — в рисунке на стене.

— Это… — только и смог произнести он.

Мей кивнула:

— Чудесный рисунок, правда? Даже в эскизе прекрасно передана атмосфера. Суть…

Клим вздрогнул, потому что в его кармане заголосил мобильный.

Эрика, сбивая неспешное течение чайной церемонии, закричала прямо в ухо:

— Ты с ума сошёл? Тебя ждут уже второй час! Инеева в бешенстве…

Клим хлопнул ладонью по лбу. С ним и в самом деле творилась какая-то чертовщина. Он забыл про работу. Наверное, впервые в сознательном возрасте.

Впрочем, эта съёмка подтвердила одно из жизненных правил: то, что плохо начинается, должно хорошо закончиться. На самом деле, исходя из опыта Клима, вероятность благополучного выхода из полной задницы составляла пятьдесят на пятьдесят, но этот случай попал в процентное отношение со знаком плюс. Не так шикарно, как могло бы, скорее, — просто благополучно.